Obmor Ock (obmorock) wrote,
Obmor Ock
obmorock

Categories:

Калининградская область. Инстербург (Черняховск). Русский город Восточной Пруссии. Май 2009

Калининградская область во всеобщем сознании это немецкий Кенигсберг. Кусок Европы непонятным образом оказавшийся частью России. Однако современный Калининград имеет мало общего с Кенигсбергом, и самое главное, что Калининградская область куда интереснее, чем просто восточная Пруссия. Речь идет не о знаменитом Янтарном береге, который больше ассоциируется с латышскими и литовскими курортами. Гораздо интереснее, что скоро восемьсот лет, как немцы принялись колонизировать эти территории, отбирая их у балтов пруссов. Среди лесов и болот они вырезали целые деревни и строили замки и города. Сейчас Калининградская область это советски, пионерски и некрасовы с васильевыми. Безликие, казалось бы городки и поселки. Но прежде это была раздробленная на мелкие родовые княжества территория пруссов, которую рыцари покоряли пядь за пядью, выстраивая рыцарские замки и крепости среди неласковых земель, и это обусловило их индивидуальность. Позже они превратились в небольшие немецкие городки, каждый со своим лицом. Самое замечательное, что война и советская власть стерла Кенигсберг и отстроила Калининград, но остальные города остались почти такими же как при немцах – маленьким кусочком Европы, но с вывесками на русском языке и в то же время живой летописью немецкой колонизации и возвращения этих земель в славянскую ойкумену. Когда смотришь на карту области, невольно теряешься, потому что хочется увидеть старый Мемель и Рагнит, Инстербург и Пиллау. Совершенно невозможно выбрать. Но правда в том, что где бы ты ни оказался, эти старые городки не подведут и покажут то, чего не встретишь в других уголках России, а в каком-то смысле и Европы.




В свете всего вышеизложенного совершенно понятно – двух и даже трех дней на посещение области не хватит, нечего даже и пытаться. Глядя на карту области, хочется объять необъятное – посетить и старые замки (от которых чаще всего осталось несколько стен), побродить по брусчатке маленьких немецких городков с русскими вывесками, и, конечно же – море. Ведь Калининградская область это еще и Балтийск, самый западный российский город, так недавно ставший открытым, и широченные пляжи Куршской косы.
Готовился к поездке давно, с прошлого года, мечтал еще дольше, а поехал внезапно. Это та категория внезапности, когда мечта кажется несбыточной, и оттого даже во время полета смотришь сверху широкую дугу Куршского залива, а потом выходишь из самолета и все еще не веришь, что ты здесь.
Однако ж, глаза не подводили, мы с коллегой Игорем действительно были там. В чистеньких, хотя и пустоватых коридорах Храброво, калининградского аэропорта. Большая часть пассажиров отправилась на пересадку, потому что до тех пор, пока «Калининград-авиа» не разорились, билеты сюда стоили дешево, и было выгодно лететь в европы-парижи со стыковкой в Калининграде. Мы же миновали транзитную зону и, не отягощенные багажом, скоро вышли на летнее солнышко перед аэропортом. Пока в Москве весна медленно бралась за дело, тут уже было тепло и вовсю цвели майские цветы. Было хорошо и тихо. Аэропорт этот невелик и сонма маршруток не обнаружилось. Единственный автобус ходит раз в полчаса. Осведомились о пределах аппетитов таксистов, заранее предположив, что 500 рублей будет нормальной ценой для немосковского аэропорта.
Таксисты даже не стали в нас всматриваться, запросив тысячу. Мы удивились – столько просят в Москве. На что таксисты нелогично ответили: «Так у нас не Москва».
Торопиться нам было некуда, автобусы до Черняховска, первого пункта обширной программы, ходили довольно часто. Так что устроились на парапете крыльца аэропорта и принялись ждать, радуясь яркому солнцу и коротая время беседой с симпатичной, хотя и странноватой, попутчицей. Таксисты с периодичностью в 5 минут направляли к нам делегата и снижали цену. Вскоре мы дождались, когда прозвучит искомая сумма, и отправились к машине. Таксист, как водится, плакал, но вез. Особенно горько плакал после того, как его остановили за превышение скорости и взяли мзду.
30-го апреля к часу дня мы были уже на автовокзале Калининграда и радовались тому, что стыковка с автобусом на Черняховск оказалась не больше 15 минут. Когда билеты на автобус оказались в кармане, последняя суетливость перелета испарилась. Осталось только спокойствие и ровное состояние дороги. Так все сложится или иначе, будет интересно. Та гостиница или другая – не так важно. Что-нибудь обязательно подвернется.
Гостиница подвернулась небольшая и простенькая, зато она располагалась в историческом здании и занимала, как и положено было, второй этаж и мансарду, оставляя первый кафешке.



С погодой повезло крайне, а под летним солнцем даже убогое захолустье кажется очаровательным, не говоря уже о тех уголках, где действительно крайне неплохо, хотя от вокзала мы и прошли сразу к гостинице, минуя парадные улицы.

У вокзала


Железнодорожная улица…

…сейчас вдоль нее расположены железнодорожные службы:




Вот чем еще хороши города Калининградской области, так тем, что есть тут чему вызвать ностальгию – что по советскому времени, что по более ранним временам.

В то же время – города эти небольшие и простые, где в скверах и парках будут не туристы, а местные, выбравшиеся на солнышко начала лета с простыми своими радостями





Города области забавны тем, что их история самого города куда лучше известна, нежели история его домов или улиц. Про историю основания и развития города можно написать толстую книгу и в то же время история уцелевшего города умещается в пачке несохранившихся старых открыток. Так что здесь приходится больше самому смотреть и слушать, нежели выуживать какие-то замшелые факты из жизнерадостных путеводителей и примерять их на существующие фасады.


Вот, например, утром 14 мая 1697-го года «Великое посольство» было встречено в Инстербурге с помпой и праздничным настроением, что и отмечает памятный камень «Визит Петра Великого».
Таких фактов можно нарыть на внушительную туристическую брошюрку.

Но сами фасады живее и жизнерадостнее, даже и не отмеченные громкими событиями:



Начав свое черное дело в 1230-м году, крестоносцы к концу XIII века завоевали и покрыли замками почти всю Пруссию. Дело для них упрощалось тем, что пруссы жили отдельными племенными союзами, и вся эта страна делилась на отдельные земли – Судовию, Шалавию, Надровию и другие. Только во время прусских восстаний были какие-то попытки объединиться, например, первое восстание даже было поддержано князем Щвентополком (видимо, Святополком на наш лад), тогда еще существовавшего Поморья (теперь, насквозь немецкой Померании). Однако и во время восстаний не пострадавшие от Ордена земли не вовлекались в борьбу с рыцарями. Против крестоносцев пруссы действовали так же, как в свое время против поляков – собирали набеги и прятались по крепостям-городищам, когда устраивался поход против них. Немцы же собирали рыцарей со всей Европы и на деньги папы строили замок за замком, зачищая завоеванные территории без всякой жалости.
К концу XIII века, как было сказано, была завоевана и покрыта опорной сетью замков почти вся Пруссия. Более того – удалось дойти до границ Ливонского ордена в Мемеле (ныне Клайпеда) и даже основать опорный замок Рагнит (ныне Неман) на границе Надровии – буферной восточной прусской земли, отделяющей территории Тевтонского ордена от Литвы. Литва в отличие от мягкотелой Польши и разобщенных пруссов ложиться под немца склонности не имела, и за Надровию спор вышел серьезный, с приведением хорошо закаленных аргументов. Надо иметь в виду, что и сами пруссы Надровии имели свои планы на будущее. В сердце страны реки Ангерап (Анграпа) и Инстер (Инструч) сливались, образуя Прегель.


Анграпа в городском парке – центр города, а ощущение такое, словно и раньше кругом леса и нет никаких городов.

Ангерап текла из польского Мазурского поозерья, Инстер связывала с Литвой, ну а в устье Прегеля находился Кенигсберг. В общем, место было такое, за которое стоило драться. И литвинам, и жадным до чужого уклада немцам и, пруссам, считавшим эту землю своей. Последние выстроили тут целое кольцо крепостей, из которой самой старой считается Камсвикус (ныне речной мыс в поселке Тимофеевка под Черняховском), а также Унзетрапис (после Инстербург), Гарзовин (позже Георгенбург) и ряд других. Со свойственной практичностью, немцы решили, что раз у ордена не хватает сил удержать Надровию, особенно ввиду того, что Литва тоже полагала эту страну своей, стоит довести ее до такого состояния, чтобы и литвинам было тяжело в ней удержаться, а заодно и местное население вынудить уйти на восток.
Всю вторую половину XIII века и начало XIV орден предпринимал походы в эту землю в стиле «напали, угнали что могли, остальное пожгли». Если удавалось захватить прусскую крепость она уничтожалась без всякой жалости с привычным нам и сейчас лицемерным взглядом на мораль. Так было в случае с тем же Унзетраписом – в 1256-м. Или в 1274-м с крепостью Камсвикус – «…магистр с большим войском прошёл по земле Надровия с огнём и мечом и, придя к замку Каменисвике, стоящему на реке Арсе [Ангерап], разместив, как полагается, всё необходимое для штурма, он пошёл на замок. С обеих сторон многие были ранены, а на вышеупомянутом замке было 200 храбрых воинов. Наконец, после долгого сражения, рыцари стремительно ворвались и, убив всех мужчин, взяв в плен женщин и детей и захватив огромную добычу, самый замок целиком сожгли…».


Как ни затейлив модерн, а немецкая суровость нет-нет да проглянет серой стеной меж цветными фасадами.

Превращая Надровию в пустыню, немцы потихоньку строили на месте захваченных прусских укреплений форпосты – «Дома». Меньшие дома часто представляли собой лишь простые срубы. Большие же в большинстве своем опирались на то, что осталось от прусских укреплений, так же, как и те – из дерева. Разве что предполагали более регулярный план и включали в себя казармы и погреба для запасов. Литвины регулярно предпринимали ответные набеги, разоряя округу и сжигая замки. Рыцарям, правда, чаще всего удавалось отсидеться в замках или благополучно дать деру. Свою шкуру они ценили пуще шкур диких пруссов. Тем не менее, к концу первой трети XIV века орден почувствовал в себе силу учредить в Надровии комтурство, а для этого нужно было устроить мощную крепость в середине земли, близ естественных дорог. То есть как раз у слияния Инстера и Ангерапа (тут они образуют Прегель). Так в 1336-м году хохмейстер Тевтонского ордена Дитрих фон Альтенбург посылает отряд рыцарей на то место, где раньше находилось разрушенное в 1256-м году языческое поселение Унзетрапис. То, что за это время пруссы успели выстроить, немцы снова захватили и сожгли, привычно перебив всех мужчин в этом поселении. Оставшиеся же в окрестных местах пруссы был согнаны для сооружения нового замка. Сами строить тевтоны не собирались. Крепость сразу строилась как мощное укрепление – бревнами укреплялся естественный холм на берегу реки, сооружался ров и вал, внутри вала поставили основной дом из дубовых бревен. Поскольку ранее ниже по течению реки Ангерап уже был поставлен замок Ангербург (сейчас от него ничего не сохранилось), новый замок назвали по реке Инстер (по-нашему – «быстрая») – Инстербургом.


На том берегу – нынешние руины старого замка. Сам этот пруд – бывшая мельничная запруда на ручье Чернуппе. Один сток из пруда в ров под западную, а потом северную стену замка. Другой же был через мельничную плотину (на снимке справа) и через Долину Стрелков а Ангерап.


Мельницы на плотине уже нет, зато есть домик с забавным мостиком к дверям подъезда.

Вскоре замок начали перестраивать в камне. Точных сведений о том, когда это произошло, не сохранилось. Тем более, что первые строения были разрушены и сожжены полностью – в 1376-м литовцами и в 1457-м во время войны прусских городов. Тем не менее, есть основания предполагать, что подвалы нынешнего замка, сложенные из валунов, остались со времени первой каменной постройки. Быстро выяснилось, что на совершенно разоренных землях не может содержаться такой большой гарнизон и в 1347-м статус понизили до пфлегерамта.


Нижний ярус корпуса конвента (справа без крыши), сложенный из валунов, и может быть остатком первых каменных построек в замке.

Однако Инстербург быстро стал, как и было задумано, базой, для походов и набегов в литовские земли. Сюда приезжали важные «военные» гости, для того чтобы нести в языческие земли свет истинной веры, гуманизма и европейских ценностей, или чтобы поставить и на своем штандарте зарубку в честь святой войны, или чтобы просто пограбить. Были тут граф Генрих Дерби (будущий король Англии Генрих IV), а также короли Иоганн Богемский, Людвиг Великий Венгерский, герцоги Бургундский и Бурбонский, Альбрехт III Австрийский и многие другие. В те времена замок занимал половину нынешней территории (что вокруг южного, внутреннего, двора) и состоял из помещения Конвента, подвалов над которыми располагался корпус с узкими темными кельями и капеллы дома. Северный, внешний двор был окружен чисто оборонительными стенами с угловыми башнями. Это уже позже вдоль этих стен построили здания, в том числе сохранившиеся здания конюшен. Остальные корпуса были полностью разобраны на кирпич при советской власти. На кирпичах, кстати клейма изготовителя не обнаружить. Зато в орденское время кирпичи сушились на солнце и домашняя птица и животина кой-где наследила. Так что если найдете отпечаток куриной лапы на кирпиче – можно быть уверенным – орденские времена, 14-16 век.

Конюшни северного замкового двора.

Так вот, средневековый Дом Инстербург разместить высоких гостей не мог, так что их размещали в находившихся рядом с замком трактирах. Старейший из которых Пангервиц располагался у моста через Ангерап (ныне район проходной деревообрабатывающего комбината). Трактиры ведали закупками для замка, обменом и выкупом налоговых излишков (в частности пива и зерна). Трактирщикам же вменялась в обязанность обеспечить господ лошадьми и телегами до определенного места соседних поселений.
В те времена рыцарям было не положено употреблять спиртное, за исключением пива. Последнее же они варили прямо в замке, получая доходы от продажи его излишков. Долгое время трактирщикам даже запрещалось варить собственное пиво, а после того, вменялось в обязанность выкупать пиво из замка и варить свое только сверх того. Кроме Пангервица упоминаются еще «Зеленая кошка» прямо возле замка и «Селедочный» и «Журавлиный».
Примечателен, например, поход, в который в 1346-го года отправился магистр Герих Дуземер с английскими и французскими гостями. Рыцари добрались до инстербургского трактира, и сначала посидели немного, а потом еще немного, да и решили вообще никуда не ехать.
Пангервиц долгое время продолжал существовать и наряду с городом. Располагаясь за пределами Инстербурга, он пользовался правами беспошлинной торговли и вызывал раздражение городских купцов с их привилегиями. Однако со временем вошел в состав помещичьего имения и дворяне сумели сделать то, чего долго не могли добиться городские купцы – разорить и уничтожить известнейший в этих местах трактир.


Городской парк. Прежде – Долина Стрелков.

Так вот, походы. Сложился обычай предпринимать ежегодно два похода в год на Литву с предпочтением зимнего времени. Они отличались в зависимости от того, кто их организовывал магистр, комтур или пфлегер. Также к ним часто присоединялись те самые военные гости. Суть похода была в том, чтобы в идеале захватить новые территории, а если не захватить, то пограбить и уничтожить.
Например, в 1372-м Виганд фон Бальдерсхайм с сотней всадников пересек реку Мемель (Неман) и напал на четыре литовские деревни. Они убили всех, кого нашли там, включая женщин и детей, а все строения сожгли. И так год за годом. Собственно, если поглядеть – все освоение Пруссии и Померании мало отличалось от того, что предполагалось фашистской Германией в отношении славянских земель. Гитлер не предложил ничего нового, все это немцы уже делали, когда колонизировали Померанию и Пруссию.
Литовцы тоже старались не остаться в долгу, хотя до немцев им было далеко. Например, в 1366-м князь Кинстут заявил о готовности встретиться для переговоров в Рагните, куда выдвинулись маршал Шиндекопф и пфлегер Инстербурга, а сам князь тихой сапой просочился мимо сторожи и неожиданно появился под замком, где разграбил округу, угнал с пастбища лошадей, которых не успели завести в замок и собрал 50 пленных. Инстербургский настоятель впоследствии заявил ему, что не ожидал столь дерзкой выходки (заметьте, это тевтон говорит, из тех самых, что «…убили всех, даже женщин и детей»), на что Кинстут весело ответил: «Да, да, такие уж теперь времена!».



Потихоньку все же рыцари приводили разоренную землю в порядок. Из Саксонии и других германских земель приезжали колонисты и селились рядом с замком. Пруссов заставляли перекреститься в немцев и говорить только по-немецки. Территории рядом с замками распахивались и осваивались.
Возле Инстербурга возникло сразу три поселка – самый старый – Альтхоф, по сути выросший из замкового фольварка – теперь район авторемзавода, пос. Школьный). Альтхофу принадлежали луга и пашни. Именно на его территории возникает один из инстербургских конезаводов. Из них сохранился только один теперь в замке Георгиенбург, зато действующий до сих пор. Сам замок Георгиенбург сохранился очень приблизительно, зато он тоже в черте Черняховска, что делает город уникальным – два замка в одном городе.
Свободные ремесленники селились во Фрайхайте на склоне горы Капеллен. Это район улицы 22 января. Аграпа в этом месте упирается в гору и резко забирает вправо в сторону реки Инструч, сохранилось от этого селения только немецкое кладбище.
Еще один поселок возник на месте нынешней площади Ленина, к нему и вела дамба мельничного пруда возле замка.


Площадь Ленина

Изначально этот поселок назывался Хакельверк, и играл роль предзамкового укрепления, окруженный рвом и частоколом. Позже, после очередных моров, пожаров и разорений здесь выросла деревня Шпарге. Именно этой деревне в итоге и удалось разрастись, а в 1583-м получить городские права после секуляризации ордена из рук последователя герцога Альбрехта, маркграфа Георга Фридриха. В благодарность за это на гербе города помещены инициалы маркграфа – GF.
В 1590-м город практически полностью сгорает, из 149-ти домов уцелели только 9, а также церковь школа и дом священника.


Площадь рядом с площадью Ленина пуста, как и она и тоже не хранит отпечатка старого Хакельверка.

Однако в XVII столетии он быстро отстраивается и довольно бойко растет. Хотя его еще ждут разорение 1659-го года крымскими татарами, в 1679-м шведами, а в 1709-1710-м три четверти населения унесла чума. С целью восстановить потери сюда были приглашены швейцарцы и немцы с Верхнего Рейна, Пфальца и Зальцбурга. Развивался и рос город, с ним перестраивали и замок. Хотя до границы было по-прежнему недалеко, считалось, что оборонного значения замок не имел. Башни замка были отданы под тюрьмы и темницы. Самая «стойкая» башня, сумевшая сохраниться до середины XX века, называлась Пайнтурм (башня пыток). В самом замке попеременно и вместе располагались земельная канцелярия, литовский земельный суд, казармы литовских улан.


Памятник литовским уланам.




Улица Льва Толстого. Слева на горе замок, а тут был парк с фонтанами и беседками. Сначала на его террасах постояли русские после Семилетней войны, а потом он как-то захирел почему-то. Наши же стояли тут потому, что неподалеку отсюда была в 1757 году битва при Гросс-Егерсдорфе, в которой русские героически победили. Немцы героизм оценили: Инстербург, Пиллау и Берлин сдались без боя. Четыре с половиной года Инстербург и восточная Пруссия были русскими, а потом наши сами все отдали. «Нечто можно Фридриха победить?!» - помните?

Во время похода Наполеона в Россию в замке был лазарет.
Но в общем, и город и замок с той поры тотально не разрушался. Так что, как основные здания замка это XV-XVII век, так и фундаменты многих городских зданий могут похвастаться трехсотлетней древностью. Вот только мы не знаем какие. Смотришь иной раз на какой-нибудь фахверк, думаешь – оно. Ан нет, нарисованный. А какой-нить другой домик, вот хоть гостиница, в которой мы останавливались – наверняка стоит на фундаменте, а то и на стенах домика века XVI.


или этот домик может стоять на более старом фундаменте…

…или какой-нибудь из этих:


…или этих:



При немцах город был едва ли не с большим населением, нежели сейчас. Плюс к тому, в отличие от замка он почти не пострадал во время последней войны. Так что можно просто гулять по городу и наслаждаться видами немецкого модерна.




(мебельная фабрика)


(костел Святого Бруно. Построен Фридрихом Хайтманом – одним из самых известных архитекторов Восточной Пруссии. 1902-1904. Сохранились даже фрагмента витражей)

…и прочих романтических неостилей:



Хотя центральной достопримечательностью, бесспорно, является замок. От четырех башен, здания конвента, капеллы, келий и прочих корпусов сейчас сохранилось немногое.




Сохранило функциональность только западное крыло замка от бывшего конвента до надвратной башни, которую уже не различить среди поздних достроек.




Зато в ней теперь прямо над воротами располагается сувенирный магазинчик большого местного художника – Андрея Николаевича Смирнова. Человека истового и говорливого. На каждого посетителя он обрушивает всю пропасть своей искренней боли за искусство и неистовость служения Клио. Тут главное не смалодушничать перед его напором. Впрочем, и он и его искусство (странненькие картины и довольно затейливые сувениры; кстати сказать, именно его лавка в комнате бывшей башни над воротами – единственное место, где можно купить инстербургские сувениры) слишком замкнуто на него самого, чтобы всерьез напугать. Он объявлял себя пруссом и умилительно сражался за то, чтобы считать их народом славянам не родственным. «Я говорю, правду!»: истово утверждал он и с некоторой снисходительностью добавлял: «А вы уж сами разбирайтесь, что к чему». Однако его сетования на то, что правительство слишком пренебрежительно относится к культуре пруссов, действительно справедливы.
Я даже не удержался и обсудил истовость этого яркого человека с другой обитательницей замка. Заметил, что в диалогах он самовыражается так, как не может выразиться в творчестве.
- Ага! – воскликнула девушка. - Вам тоже не понравились его картины?
Вообще нынешние обитатели замка являются сами по себе большой достопримечательностью. Старый рыцарский Дом собрал под своей крышей целую группу энтузиастов-музейщиков, буквально не покидающих его.
Когда мы прибыли к замку, было уже около пяти и имелось опасение, что он будет закрыт. Однако когда мы поскреблись в первые попавшиеся двери к нам вышла женщина музейного вида и сказала, что очень мил наш интерес, однако сейчас у них гостит «любимый профессор», а через часик он уедет и тогда-то нам и стоит прийти. «А вы еще будете работать?», спросили мы. «Да мы все время здесь», улыбнулась она, как последняя из хиппи. Разрешила нам скоротать время во дворе, только попросила не пить. Вообще ничего.
Так что мы покинули территорию, купили местной еды (колбасы) и, устроившись на террасах исчезнувшего сада за замковой стеной, радовались летней погодке. А тем временем музейные энтузиасты вместе с «любимым профессором» разбирали старые открытки немецкого Инстербурга, пытаясь воссоздать хоть что-то еще из истории того города, который нам достался. После ухода немцев не уцелело полноценных документов по истории города, раскопок тут не ведется, сами же германцы информацией делиться не спешат.



Вот только недавно удалось полностью сопоставить немецкие и советские названия улиц. Что позволяет по-новому взглянуть на старые открытки и отмеченную на них информацию.



Собственно, замок музеем не является. Юридически это оформлено то ли как некий фонд, то ли как общественное объединение. Денег они не получают, более того, отчаянно сражаются за те немногие фонды, что государством выделяются на восстановление памятника. Даже не без гордости заявляют, что недавняя смена мэра города может быть связана с фактом потери денег на восстановление замка. А теперь победа одержана, фонды выделены и вот-вот, вот прямо вот-вот начнется долгожданная реставрация.
Они рады любой инициативе, привлекающей к замку внимание – семинарам, концертам, праздникам, привечают реконструкторов и поддерживают проведение турниров в замке.



Претендуют даже что российское «рыцарское» реконструкторство именно тут и начиналось. Интересно, кстати, отметить, что на улицах действительно не было заметно каких-либо неформалов (реконструктора же «в гражданском» и не отличишь). Еще они привечают скаутов, которые с определенной периодичностью добывают по округе древности и стаскивают старые чугунные утюги, безмены и ружейные замки в музейную сокровищницу. Чудаковатая музейная девушка с удовольствием показывала нам коридор, вдоль которого все это разложено.
Пускай они странны, зато открыты. И через их открытость другими глазами смотришь на замок и его руины.
Особенно когда слышишь, что вот эта конкретная девушка несколько лет назад проезжала мимо, но так впечатлилась руинами из красного кирпича, что развелась с мужем, выгнала его из московской квартиры, и сдав квартиру в аренду, переехала сюда на эти нехитрые деньги умудряясь снимать квартиру здесь, жить и создавать музей. «Я делю посетителей на туристов и людей» - сказала она, - «от одних устаешь, с другими отдыхаешь».


Обитатели замка. «Очень не хватает мужских рук» – сказали они – «приезжайте».

А кроме постоянно проживающих есть и энтузиасты приезжающие на выходные. А еще есть замок, по которому нет документов, чертежей и планов. Потому обитатели замка с удовольствием водят «туристов» и «людей» по уцелевшим руинам, пускают в подвалы под келейным корпусом, где можно увидеть валуны фундамента, который мог относиться к XIV веку, в которых могло храниться то самое орденское пиво из-за которого Генрих Дуземер пропьянствовал неделю, а то и месяц в трактире и так никуда и не поехал. Теперь, своды этих подвалов прорублены и через них выведены на верхний ярус могучие кирпичные пилоны. Информации о замке столь мало, что замковые обитатели не знают даже что это такое и зачем нужно.
«Может быть» - предполагает чудаковатая девушка – «это поддерживали своды, старые же». Вместе смотрим на зазор между кладкой свода и пилоном, уходящий вверх, поперек перекрытия, что свидетельствует, что свод не опирается на пилон. Тут же возникает альтернативное предположение, что эти пилоны могли быть фундаментами печей, поставленных в бывшем келейном корпусе в XVIII-м или XIX-м веке. «Вот!» - с восторгом заявляет девушка из замка, - «Видите как здорово, что вы приехали!».
А еще они уже несколько лет ищут и собираются раскапывать замковый колодец. Но всякий раз эта затея встречает какие-либо препятствия. Самые впечатлительные из женщин замка усматривают в этом некий мистический намек Провидения. Для пущего страху рассказывают историю о «мальчике» из местных реконструкторов, серьезнее всех собравшегося вскрыть колодец и неожиданно погибшем.



Своими руками они собирают экспозиции в большом пустом зале («А это наш фахверк» - с восторгом хлопает девушка из замка по деревянной балке в стене) и своими же руками делают ремонт в служебных помещениях, делая их пригодными для обитания и работы. При этом, когда мы спросили где бы можно было оставить мелкую, но лепту «на восстановление храма», она упорно отказывалась, а потом нашла какую-то вазу и решила, что можно оставить и в ней.

Провожала нас девушка из замка, одарив крохотными кусочками янтаря и искренне приглашая приехать еще, чтобы служить старому замку.



После того мы с Игорем отправились ужинать и бродить улицами города, сохранившим под советскими вывесками свое безымянное прошлое.
От прежних хозяев остались не только фасады и булыжник мостовой, но часто и множество бытовых мелочей. Замковая девушка, например, в кладовке съемной квартиры обнаружила керосиновую лампу с клеймом начала XX века. А некоторые немцы оставляли все, вплоть до машины во дворе. В городе рассказывают, как иной раз приезжают бывшие хозяева обратно, уже туристами, придут во двор, встретят нового хозяина. Делятся впечатлением.
- Я тут жил раньше. Вот в этом дворе, вон там была наша квартира. А это моя машина.
- Врешь! Моя это машина.
- Да-да. Она ведь у вас заводится плохо, так?
- Это да, бывает иногда… хрипит, и не крутит.
- Там просто надо… - немец лезет под капот, подкручивает там что-то и мотор довоенной машины заводится с полоборота…
Интересно еще, что немцев в городе сейчас довольно много. Но большей частью это переселенные обрусевшие немцы – из Поволжья или Казахстана.

Отужинав в ресторане Акватория (странное место – меню обширное, обслуживание приятное, но удивительно невкусно было приготовлено все, что нам принести), мы гуляли и наблюдали, как в старый город приходит ночь.







Архитектура города интересна еще тем, что, согласно утверждению замковых энтузиастов, в начале 20-го века был момент, когда город застраивался массово и на нем дали «встать на крыло» молодым архитекторам. Множество зданий было построено молодыми выпускниками, в модерне и конструктивизме.















Игорь не особенно искушен в путешествиях и живо радовался тому, как здорово все, что нас окружало. От него и я заражался восторгом, без него по снобизму «несколько поездившего человека» мог бы пройти мимо действительно интересных вещей и не так остро прочувствовать атмосферу города, смешанную из немецкого, прусского и русского.














Бывшая лютеранская кирха 1886-1890. Теперь православная Свято-Михайловская церковь. Да, люди большей частью попадались простые, но все-таки это был город со своим интересным лицом, таким непохожим на остальные города России, и в то же время не чужой и говорящий по-русски.


На фоне быстро темнеющего неба дома казались выше, и город был непохож на маленький. И очень приятно было то, что он все-таки не чужой.



Так мы и встретили ночь первых суток путешествия, а утром поехали дальше, в другую землю старой Пруссии.












продолжение: Гердауэн(Железнодорожный)









Tags: калининградское, на денек-другой, наше
Subscribe
promo obmorock may 17, 2004 15:04 Leave a comment
Buy for 10 tokens
промо-блок свободен
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments