Obmor Ock (obmorock) wrote,
Obmor Ock
obmorock

Category:

Самара. Прекрасная дочь пограничья. Июнь 2008. Увольнительная в город

Про Самару что-либо слышали почти все. При этом мало кто может вспомнить что-то конкретное, четко выделяющее этот город среди прочих. Это и большой промышленный город, и курорт на Волге и город, в котором «самые красивые девушки». Этот город такой и есть – большой и разноплановый, который никак не опишешь одним словом и одним часом не обойдешь.



Вообще удивительно, как на одной реке Волге, по одной неровной линии возникло такое количество больших и столь разных городов. Одних только миллионников сколько! Нижний, Казань, Самара, Саратов, Волгоград. А если добавить остальные крупные города, получится и вовсе здоровенный список – Тверь, Ярославль, Нижний, Казань, Ульяновск, Тольятти, Самара, Саратов, Волгоград, Астрахань. Это все города с населением не меньше 500 тысяч. Каждый со своей красотой, историей, двух похожих постараешься – не отыщешь. Другого региона, который может похвастаться такими яркими и интересными городами не существует.
Самара, как и любой другой город на Волге, возникла не просто так. В свое время река Самара, впадающая в этом месте, была границей между обжитым, в общем-то краем Волжской Булгарии (а позднее Казанского ханства) и степью. К северу от Самары строились города, население больше тяготело к оседлости, а к югу – кочевники свято блюли закон Чингиз-хана «везде кочевать, никогда не сделаться оседлыми».
Особенность этого места еще и в том, что тут Волга зажата между Сокольими и Жигулевскими горами. Обходя Жигули, она делает огромную петлю. Высокие берега изрезаны оврагами, сильно залесены, а низменности топкие и тоже заросшие донельзя. Сложное место для любого каравана, идущего по реке. Створ между Сокольими горами и Жигулями называют Волжскими воротами.


Волжские (или Жигулевские) ворота, как они видны из Самары.

И горы, и вся Самарская лука – потрясающе красивое место. Самара совсем немного южнее Москвы и находится на широте Варшавы и Берлина. Однако летом создается ощущение, что находишься в южном краю. Воздух хорошо прогреваемой солнцем степи, зелень лесов, огромное количество волжской воды незаметно создают такое впечатление.
Замечательные места для домов отдыха и санаториев. Собственно и в самой Самаре вдоль Волги тянутся несколько очередей набережной, устроенной как в курортном городе. Лавочки, зелень, клумбы. Расслабленные отдыхающие и дефилирующие девахи, павильоны ресторанчиков и кафешек. Словно находишься на юге, а не в крупном промышленном центре. Красота. А еще бросаются в глаза торговки цветами.
Чаще всего это молодые девчонки. Чтобы цветы дольше сохраняли товарный вид, они носят их не в корзинах, а в высоких пластиковых вазах, таких белых конусах, в которых чаще всего торгуют уличные цветочники. Ваза эта здоровая, длинная, с водой и цветами. Девчонка ее прижимает к себе, тащит стоически и на приветливую улыбку сил уже не остается. Глядишь на такую и невольно «Молли Мэлоун» вспоминаешь. Той тоже хлеб нелегко давался.



Само-собой, что в таком козырном месте, мимо которого не пройдешь, да еще и куда приходит караванная тропа из Средней Азии (раньше из Хорезма, позже из Хивы), не мог не возникнуть город. Булгары в свое время его и выстроили, был город там, где сходятся два самых больших оврага – Яблоневый и Сухая Брусяна. Город был довольно большим, со стенами, мечетями и каменными зданиями. Однако полностью был разрушен татаро-монголами в 13-м веке, и не восстановился позже. Так что после падения Казанского ханства этот край стал практически пустым, разве только оставался летним кочевьем ногайцев (на юг от Самары) и башкир (к северо-востоку). Так что это место стало одной из буферных зон, наравне с Доном, Запорожьем и Яиком, где началось формирование казачества. Поначалу это было крайне разношерстное смешение согнанных с земель казанцев, крымцев, астраханцев, русских и украинцев (последних гнали с родины поляки и опричнина). Со временем все больше и больше становилось беглых крепостных и казаки все четче обрусевали. Хотя и сами слова «казак», «атаман», «есаул» и многие другие так и остались тюркского корня.
Бежали они от дурных законов и крепости, искали свободы и воли и долго еще не признавали над собой центральной власти. Волжская вольница.
В то время казаки не были непременно всадниками. Напротив, для набегов они пользовались стругами, чайками и другими легкими лодками. Это скорее были речные бродяги и разбойники. Система переволоков соединяла нижнее Яик, Дон, Волгу и даже Днепр в единую сеть и казаки по ней передвигались крайне шустро, долгое время оставаясь практически единым сообществом. Только после строительства близ волоков царских крепостей стали обособляться и выделяться в отдельные «войска» казачьи сообщества Запорожья, Дона и Яика.
Тогда же больше всего казаки напоминали более новгородских ушкуйников, хотя в отличие от тех постоянной базы не имели и постоянно готовы были сняться с места.
Обосновавшись в крайне неспокойных местах, ввиду постоянных угроз, казаки не имели возможностей заниматься земледелием. Так что им ничего не оставалось, кроме набегов и разбоя. Чем они с успехом и занимались. Ходили по всему побережью Каспийского моря, постоянно трепали ногайцев и турок, не щадили купцов и послов. Хотя чаще всего и заявляли, что как народ православный, своих не трогают. Из волжской вольницы все спутники Ермака Тимофеича. Еще до сибирского похода Иван Кольцо, Никита Пан, Матвей Мещеряк. Однако полно было атаманов, не пошедших с Ермаком, но проживших не менее яркую жизнь и окончивших ее не менее громко. Известны Богдан Барбоша, Савва Волдыря (или Волдырь), Митя Бритоусов, Иван Юрьев. Известную Ермакову поляну, например, иногда связывают не с Ермаком Тимофеевичем, а с Ермаком Петровым. Сам Ермак Тимофеевич в отличие от своего тезки на Самарской луке бывал лишь эпизодически. Времена были буйные и яркие.
Казаки нападали на караваны, жгли города на Каспии, угоняли скот у ногайцев, Москва платила им оружием и зельем (порохом), заявляя разгневанным послам, что сами не могут справиться с «этими разбойниками». Ногайцы, впрочем, тоже были хороши и регулярно делали набеги на российские земли. Один из дипломатических скандалов, кстати был связан с тем, что ногайцы вместе с крымчаками сходили в набег в Московию, а на обратном пути казаки ограбили их и отняли большое количество пленных. Ногайцы тем не менее имели наглость жаловаться. Само собой Москва заявила, что бьется с казаками изо всех сил, но справиться никак не может.
Так продолжалось до тех пор, пока при Федоре Иоанновиче в 1586-м алатырский воевода Засекин не поставил на реке Самаре крепость. Казаков прижали, кого повесили, кто в Сибирь ушел, большая часть перебрались на Дон и Яик.


Реконструкция одной из башен самарской крепости. Стоит в самом начале улицы Водников.

Интересно, что изначально крепость предполагалось поставить в другом месте – Волга тогда текла на 2-3 километра западнее, а Самара впадала в нее на 20 километров ниже по течению. Тут был только рукав ее дельты, а все остальное пространство было урочищем. Так вот там, у впадения старой Самары в Волгу была пристань и поселок. Там и предполагалось ставить крепость. Однако Засекин сам перенес крепость на современное место, а спустя много лет Волга и Самара изменили русло и встали ровно под стены крепости.
Вольница не очень-то уживалась вблизи царской власти, но сразу этих мест не покинула. Самарская лука и Жигулевские горы еще долго давали приют речным рыцарям. Недалеко от этих мест, как утверждается, находится "тот самый" утес Разина. Тут его молодцы подстерегали караваны – пока те огибали луку, они готовили нападение. Ходят легенды о том, что в этих горах и курганах, в одной из обширных пещер Разин спрятал навсегда свои несметные богатства. В этих краях он прогуливал взятое в каспийском походе добро.
Но и разинское время кончилось. Что раздал, что пропил, что так потерял. А потом и голову сложил. С укреплением крепостей-форпостов сюда переселяют крестьян из центральных областей. Заселяют-распахивают целинную степь. Обживают алатырские и башкирские леса. Однако, в этом краю жилось вольнее, нежели в старых губерниях. Меньше было помещиков, больше земли. Вроде бы и извели вольницу, однако все одно здесь воли было больше. Новые приезжие оказывались среди людей, искавших воли и ценивших ее. Обживались, подстраивались под характер нового места и так город вроде бы и не сохранил никого из давних насельцев этих мест, а нрав некоторые нотки нрава вроде бы донес. Современные самарцы большей частью дружелюбны, если ты к ним доброжелателен. Если же доведешь до конфликта, просто так не утрутся. Отреагируют обязательно и отреагировать могут жестко и зло. Но, повторюсь, это если ты конфликтовать полезешь. Мне в них еще показалось определенное достоинство, которое, впрочем, с другого боку может выглядеть как некоторая кичливость или спесь.
Впрочем, Самаре есть чем гордиться и эту спесь питать. Город этот не только большой, но и яркий. Высокие берега, красивые набережные.

Где хватает и «соборности»…


…и официозу

Это, кстати, памятник работникам авиационной промышленности, «крылышки» на площади Славы. Именно в Самаре собирали знаменитые штурмовики Ил-2. Да и после войны для нашей авиации это город жизненно важный.

В то же время тут же, рядом с плитами важной площади Славы, за бурым камнем поста №1 возле вечного огня будут хороводиться фотограф за ручку с женихом в попытке нарисовать модное ныне ненатуральное свадебное фото.


Площадей, к слову, в Самаре хватает. В добавок к площади Славы с вечным огнем и примыкающей к ней Самарской площади с милым фонтаном и лавочками, можно увидеть суровую площадь Куйбышева. До революции тут был главный собор, а теперь – простор и разметка для парадов.



Недалеко от этой площади, кстати, находится бункер Сталина (ул. Фрунзе, 167). Пока ополченцы голыми замерзшими руками и отчаянием защищали последние подступы к Москве, правительство уже приготовило запасной аэродром – Самару. Бункер тут устроен на дне 37-ми метровой шахты (Гитлера прятали на 16-ти метрах). Теперь это музейный объект. Можно спуститься под здание института культуры и поглядеть.
А совсем рядом – постмодернисткий дом «Муха» 90-х годов и живой еще пример деревянных мещанских домов Самары, которые тут принято было строить затейливо – в башенками и эркерами.


Это они все втроем и есть – институт культуры, «Муха» и деревянный дом проекта Щербачева.

А напротив – еще более затейливое здание театра.


Перед театром площадь с Чапаева с памятником бойцам и знаменитому командиру. Его отряды и «Железная дивизия» Гаи Гая выбили отсюда части белочехов, утверждая советскую власть. А теперь у памятника пропадет то пулемет, то штык или пистолет.
Хулиганство, видимо, тоже характерная черта Самары вместе с пылью и постоянно попадающими в поле зрения индустриальными зданиями. Стены расписаны чаще не граффити, а просто провокационными надписями.




Это место, от площади Куйбышева примерно до Некрасовской улицы, интересно своей эклектикой. То и дело особняк или просто старый дом окружен зданиями конструктивистскими или совершенно современными.


Самара активно строится и растет.


То что сейчас считается центром это застройка сравнительно недавняя. Старая Самара находится чуть южнее, за улицей Некрасова.
Это вот возле центральной площади Куйбышева:


Или вот еще примеры:



Заметьте, здание самарской ГУБЕРНСКОЙ думы!

А это – старый центр:


И в этом старом центре можно встретить не только затейливый фахверковый домик

(ул Фрунзе, 75а во дворе)

Но и такие виды Самары-исчезающей:


Старый центр это плотная застройка в сетке не очень широких улиц. Новое строить тут не очень удобно. Так что современный город как бы выдавливается из тесноты старого центра. Чем дальше тем просторнее становятся улицы и площади. Конечно, много можно увидеть домов разбитых и в ужасном состоянии, но больше все-таки Самара похожа на город, в котором вместо уничтожения старого центра просто строят на новом месте, оставляя старому шанс возродиться. Так и смотрится она чем-то новым, явственно прорастающим из старого.


Вообще меня Самара очаровала этой взаимонеуничтожающей эклектикой. Двигаясь от площади Славы к Хлебной по Куйбышева или Фрунзе (на обеих улицах прорва замечательных и знаменитых особняков и домов, самый цитируемый из которых пряничный особняк Клодта - Куйбышева 139) проходишь мимо современного постмодернизма и стеклянного хайтека, мимо конструктивизма и добираешься до завитушек модернизма натурального.


Пожалуй, что такое окружение впервые заставило меня примириться с безыскусностью конструктивистских шедевров. Может быть, вся штука в том, что любимая мною ломаная линия крыш в этом раскладе становится совершенно замечательной.


Вообще есть в Самаре что-то душевное. Вроде идешь пыльной улицей, дома вокруг непричесанные и невыглаженные, кругом люди и толкотня машин. Но все-таки зацепишься за что-то взглядом и вся эта неустроенность выворачивается другой какой-то изнанкой.


Даже в старых неустроенных дворах есть что-то подкупающее своей наивностью, которая, кажется, исчезла уже совершенно и растворилась в недрах нашего времени.


Самую же старую часть города отделяет улица Ленинградская. Самарский Арбат, место выгула туристов. В отличие от остальных старых кварталов она приведена в порядок и вычищена, и, хотя и кажется она такой похожей на остальные пешеходные загончики, куда городские власти локализуют туристов и отдыхающих, есть в ней свое лицо.


Раньше она была границей города и вела к Волге от Троицкого рынка (современный Троицкий переместился на пересечение Галактионовской и Венцека, а старый, видимо, превратился в сквер Высоцкого). Тут на границе торговали сеном. А потом крутые овраги через которые она шла засыпали напрочь, так что даже следа не осталось и она стала главной купеческой улицей города – Панской. Потому что торговали тут пАнским или красным товаром (то есть мануфактурой). Утверждается, к тому же, что товар тут можно было купить в любое время дня и ночи. Купцы особняков понастроили – не продохнуть. Каждый причем на свою особицу. И, рассказывают, под каждым был подвалище едва ли дома не больше. Они часто соединялись с соседними домами и приказчики часто оформляли сделки и вели дела даже не поднимаясь на поверхность. Когда гуляешь по улице летом, это кажется дикостью, но зимой видится вполне разумным. Так внизу были лавки, наверху свои квартиры, часть комнат в которых сдавались интеллигенции – учителям или врачам, что делало улицу еще и средоточием интеллектуальной элиты.


На этой же улице стоял Новотроицкий торговый комплекс, заменивший Самаре гостиный двор. Хотя из сохранившихся домов улицы самый знаменитый, наверное, этот, на углу с Куйбышева.

До революции тут был рыбный магазин Заломова. Этот купец обладал совершенно особым рецептом посола, а рыбу доставал такую, что ее приходилось укладывать в бочки свернув кольцом. По его фамилии такой сорт сельди называли «заломом». А теперь вот…

Самара начала 20-го века была городом достаточно большим и богатым. И благодаря этому гулять можно по ней долго и с удовольствием. Купцы могли себе позволить затейливо строить не только деревянные дома, но и в каменных изощряться. Разного модерна тут хватает. Городу даже повезло на две красивейшие церкви в романтическом стиле – лютеранскую кирху и католический костел.

Костел на улице Фрунзе. Здесь играет орган и вход на концерты свободен.

Меня, должен признаться, тянуло все-таки дальше и глубже, туда, где пятьсот лет назад стоял самарский кремль. Понятно, что от него ничего не осталось, но очень хотелось побывать.
Должен предупредить: привлекательным для туристов город перестает быть уже после площади Революции. Тут путника провожает последняя достопримечательность – окружной суд, в котором начинал свою карьеру юный Ленин.



Площадь эта сильно отличается – она сильно заросла подичавшим сквером и всю ее даже как-то взглядом не охватишь. Чувствуется, что хотя это и центр города, но уже очень другой.
А за ней улицы становятся еще уже и неустроенней. Много пыли и облупленных стен. Здесь в старом своем центре, как в сарае-времянке, который был поставлен на участке первым, чтобы жить, пока строится большой дом, можно увидеть то, что было столь необходимо, когда город начинался. Оно пылится и разваливается, но еще стоит. Набережная Самары и стрелка застроены портовыми и заводскими корпусами, тянутся заборы суровых хлебозавода и элеватора, глядя на сердце этого города – Хлебную площадь. После освоения степи Самара стала крупнейшим центром торговли зерном. Раньше именно тут стояла крепость самарского кремля, от которого не осталось ничего. Только направления переулков, расходящихся от площади, показывают, где стояли раньше башни.



Раньше здесь устраивали ярмарки три раза в год (знаменитую Макарьевскую проводили всего раз в год). Самару называли русским Чикаго, как и в заокеанском городе, тут ворочали огромными партиями зерна, сала, шерсти, лошадей, кож, скота. Через самарскую хлебную биржу русских хлеб поступал на европейские рынки.
А теперь тут в самом центре площади невнятный забор и разворотное кольцо трамвая №1.

Зато именно вблизи Хлебной площади уцелел еще в хорошем состоянии особняк Аржанова (Алексея Толстого, 6) и едва ли не меньше его губернаторский «дом Субботина» (Толстого, 3).
Вот они, друг напротив друга:


Углубишься еще в переулки, ведущие к Волге и обнаружишь приметы совсем простой жизни, которая, казалось, должна была кануть в Лету давным-давно уже.




Но нет. В большом-большом городе, в современном-современном городе, в самом его центре все также люди ходят за водой и сушат белье во дворе.

поглядишь на это и по-другому отнесешься к уютному памятнику, устроенному в стене дома вниз по Волжскому проспекту от фон-вакановского завода. Памятнику батарее. Поневоле поймешь то, что так ценят авторы и заказчики памятника. Потому что неустроенное наше прошлое никуда не делось и не на всех еще подоконниках над теплой батареей может устроиться кошка.

…зато надо всем этим величественно вздымаются индустриальные башни речного порта:


…где провожают пароходы совсем не так, как поезда.


Впрочем, туристов любят пугать рассказами о зловещих заводских окраинах – босяцком поселке Шмидта за вокзалом и пролетарски-криминальной Безымянкой и цыганской Зубчаниновкой, местами «куда и днем-то лучше не соваться».

Сунуться туда не успел, потому утверждать наверное не возьмусь. Зато скажу о том, что видел – остальная часть города радует развитой инфраструктурой. Мест, где можно поесть хватает с лихвой. Причем не только на набережной, где есть роскошный комплекс «КинАп» в начале третьей очереди набережной с вполне достойным здоровенным развлекательным комплексом «КинАп» (где есть все от боулинга и бильярда до караоке и танцпола), и дорогущим «Марракешем» (где чай из сифона обойдется в 650 рублей), прорвой павильонов и палаток на набережной…



…но и большим количеством заведений в городе.
Причем приятных, порой, заведений. У меня был забавный случай – в череде командировочных забот мы с начальством оголодали донельзя. Завтракать и обедать в самую горячую пору у нас не получается, а тут еще и ужин сорвался – не сложилось. К обеду следующего дня решили уже не искать счастья за морями, а отобедать в ближайшем ресторанчике сети «Жили-были». Заказали шведский стол, второе и солянку. Официантка смотрит в свой блокнотик и походя так:
- Солянки, конечно, по полпорции?
Мы: да вы что, любезная?! Поглядите на нас! Как можно предположить такую ересь?! Ясное дело, по полной!
Она смерила нас взглядом, махнула косой и удалилась. Мы успели подкатить к шведскому столу (а он, надо сказать, тоже крайне знатный, надо видеть, какие пирамиды местные воздвигают на одной тарелке – вдвоем подходят: один тарелку несет, а второй колонну еды поддерживает, чтобы не развалилась. Еще бы – и холодец знатный и хрен с горчицей к нему что надо). А потом она приносит лоханки с солянкой. Литр! Натурально литр солянки! Причем густой – ложка едва не стоит. Если бы не наш вчерашний марафон, мы бы смалодушничали. А так ничего – к месту все пришлось.
Говоря о самарской еде нельзя не рассказать о самарском пиве. До сих пор мне нигде не доводилось пробовать нашего отечественного темного пива, которое бы показалось достойным (выборгский эль не в счет, это совсем другая история!). Нигде, кроме Самары.
Здесь существует несколько небольших пивоварен, делающих крайне неплохое свое пиво. Настоятельнейше рекомендую к дегустации.
Но самое главное – Самара это вотчина Жигулевского. Причем того самого Жигулевского, которое выиграло всесоюзный конкурс и было гостировано как лучшее в Союзе пиво.
Штука в том, что еще в 1881-м тут обосновался австрияк Альфред фон Вакано. Отстроил завод, развернулся и освоился невероятно. Поставки пива по стране обслуживала целая флотилия. В фирменный ресторан (на Красноармейской улице), как утверждает городская легенда, он провел пивопровод прямо из цеха, знал потому что толк в свежайшем напитке, а себе отстроил роскошный особняк (Рабочая ул, 3).
Само здание завода между первой и второй очередями набережной крайне впечатляет индустриальной эстетикой.


Однако в первую мировую царская администрация впаяла ему статью «шпионаж», собрала вещички, сама проводила на вокзал и поблагодарила за вклад в развитие пищевой промышленности. Представьте, и после революции до середины тридцатых годов это пиво оставалось лучшим. Рассказывают, что теперь его наследники каким-то образом умудрились заполучить обратно половину завода и теперь две половины завода выпускают разное пиво. Однако и это, как мне рассказали после публикации очерка, тоже вымыслы. На этикетке и "Жигулевского" и "Фон Вакано" красуется надпись одного и того же завода. Хотя замечательное качество марки "Фон Вакано" - правда. Пил сам.
Так вот, самое главное в жигулевском заводе это проезд, который ведет вдоль заводского забора к Волге. Этот спуск называется Дно. Легендарное и замечательнейшее место города.
В сезон здесь продается любая рыба, какую только можно поймать в Волге или Каспии. Вяленная или сушеная, копченая и любых вариантов посола. А напротив этого великолепия и праздника желудка – «удар и катарсис!». В стене завода сделано окошко и тут торгуют на розлив четырмя сортами свежайшего фон-вакановского пива…
Я сравнивал, пробовал те же самые сорта, только упакованные в бутылки. В таре – ничего особенного. В розлив – необычно вкусное для России пиво.
Тут же у стены есть и забегаловка-павильончик. С немудреным названием «На Дне». Это место – чудесный островок старых времен. Здесь нет официантки, только сварливая подавальщица «я не принимаю заказы, только приношу!». Тут колченогие стулья, резаные салфетки и бесхитростно жареные сосиски. И пиво…

Самара из тех городов, про которые можно очень долго рассказывать. Показывать фотографии знаменитых особняков, сыпать фактами из их богатой истории, травить байки о знаменитом в Самаре застройщике Челышеве и его домах. Рассказывать о местах под городом. Музее исторического моделирования и урочищах, красотах Жигулевских и Сокольих гор.
Это город в котором можно просто гулять и смотреть по сторонам. Впитывать воздух с Волги, блеск и пыль большого города. В Самаре нет ощущения столичного города. Пожалуй, есть что-то провинциальное. Но это очень приятная провинциальность. Такая провинциальность без лишнего комплекса провинциальности. Без нужды в столичности и существовании столицы вообще.
Пожалуй, это первый город моих командировок, в который мне хотелось бы вернуться уже по своей воле.











Tags: на денек-другой, наше, увольнительная в город
Subscribe
promo obmorock may 17, 2004 15:04 Leave a comment
Buy for 10 tokens
промо-блок свободен
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 156 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →