Obmor Ock (obmorock) wrote,
Obmor Ock
obmorock

Categories:

Пешком через Карпаты 2007. Глава 4. Ворохта, Говерла. От туманного перевала к туманной вершине

В этот день предполагалось пройти Яблунэцький перевал и добраться до Татрива, а если сумеем, то и до Ворохты. В общей сложности это максимум километров 25-28. Планов, в общем, было громадье. Мы даже успели поругаться по поводу маршрута.




Штука в том, что к хорошему быстро привыкаешь и нам требовался такой же уровень комфорта и дальше. А если идти, пока идется и останавливаться, где придется, такой же уровень обрести маловероятно. Соответственно, нужно пройти, сколько успеется, а потом доехать на автобусе до цивилизации. А еще мы планировали забраться по пути на Говерлу, чтобы полюбоваться видами с самой высокой точки Украины. Тоже автобус… А с другой стороны, имела место быть концепция путешествия – все пешком, да пешком. Нарушалась концепция, а вместе с ней и гармония. Быстро поделив точки зрения, мы так увлеклись, что поругались довольно серьезно. Однако, утро вечера мудренее, в итоге было решено оставить все на усмотрение самой дороги, поглядеть, как сложится.



Идти в туман было не шибко удобно. Был бы он погуще – отсырела бы одежда и было совсем невмоготу. Однако повезло.
Местные ехали мимо по своим делам, причем большей частью на велосипедах и телегах. Так спокойно и размеренно, словно погода вообще не имеет значения. Один из возниц с глубокими морщинами на почти черном от вечного загара лице сидел на передке так, словно этой позы он вообще никогда не меняет. В дождь вода стекает по полям его шляпы, в солнце та же шляпа защищает глаза от солнца. Шляпы, кстати, судя по всему, является самой важной частью гардероба. Ни расшитых рубах, ни кушаков, ни кожухов уже почти не увидеть. Зато не найти и мужчины без шляпы с украшенной тульей. Видимо, они так же неотъемлемы, как скользящие на шестах крыши над стогами.




Сразу понятно – у нас дождь или мокрый снег, всего лишь периодическое явление. Толково уложил сено и можно ни о чем не думать. Тут же – это постоянная данность.
Перед выходом к перевалу долина стала совсем узкой, но дома попадались и тут. Устраивались специальные мостки и перелазы, чтобы было удобно к ним подниматься.



А еще заметили интересную штуку – частенько возле калиток или перелазов стояли миниатюрные домики. И снаружи отделаны как большие дома (видел даже кирпичные сооружения) и крыты все той же металлочерепицей, что и дом хозяина. Встречались даже декоративные окошки. Вроде бы по размеру в самый раз для собаки. Но такие богато устроенные будки? Оказалось, правда. Зачастую в обычной для этих мест тяге к тому, чтобы все было красиво, хозяева строят будки из того материала, что остается после постройки дома. Выглядит очень занятно.
Видимо в том же стремлении все обиходить, везде можно найти, где посидеть и перекусить. Вроде бы идешь, идешь, и думаешь, уже все тут-то точно кафешки уже не будет. Ан нет, вскоре встречается.




Кстати и местные гаишники (тут они носят гордое звание «даишников», потому что Державная Авто-инспекция – ДАИ) облюбовали место под пост рядом с кафешкой. Сидят, скучают:



Вскоре за Лазэщыной местные почти перестали встречаться. А когда мы прошли мимо указателя, возвещающего о начале перевала, туман загустел и даже природа посуровела. В отличие от Наташи, я в горах никогда не бывал. Так что обычный, в общем-то, серпантин был в новинку.




Туман скрывал почти все вокруг, только в разрывах иногда как-то вдруг показывался далекий склон и опять исчезал. К этому моменту мы шли уже не так долго – час-полтора, но начало казаться, что идем уже давно и так и будем идти без конца все вверх и вверх.



А потом вдруг за перевалом обнаружилась стелла Ивано-Франковской области, а еще через несколько шагов – сувенирный ряд.



Очень было неожиданно – все елки и елки в белесой мгле и вдруг – сувенирный ряд. Выросши на севере к елкам-то я привык. Там ими не удивишь. Но там если уж елки, то это не на пару километров и даже не на десяток. Можно сотни отмахать в ту или другую сторону и ничего, кроме елок не будет. Там перемены чувствуются заранее. Так что горы оправдывали себя как место где все очень быстро меняется. Позже я убедился, что это справедливо в еще большей мере.
Пройдя еще несколько шагов, мы вдруг обнаружили, что впереди – ясное чистое небо и такой же чистый воздух. Оглянулись – белая пелена на месте. Тут только и стало ясно, что мы вышли не из тумана, а из низкого облака, засевшего в узкой долине.

Еще в облаке:


Спустя десять шагов уже вышли:


И оглянуться:

вот оно, облако, все сползает назад со склонов

Не менее странно смотрелся сам пограничный для двух областей перевал. Сувенирный ряд, тут же, впритык к границе находился санаторий «Беркут», здесь останавливались обычные рейсовые автобусы. Причем не на стандартные полторы минуты, а минут на двадцать. Неужели местным, которые этими автобусами ездят, нужны сувениры?
Кстати, сувениры больше были общекарпатские, чем именно гуцульские. Традиционной для гуцулов резьбы по дереву и инкрустаций почти не было. Зато было много самых разных шерстяных изделий – и овчина разных пород и выделки и лижныки - теплые тканые пледы-накидки из чистой шерсти. Конечно же тапочки и шапочки, банные аксессуары из войлока. Много керамики. Забавно – сырость низких облаков все-таки оставила свой отпечаток на карпатском сувенире. Кружка на перевале была куплена вместе с плесенью. Теперь вот не знаю – то ли вывести ее, то ли оставить на память.
Конечно же, тут же были и киоски с мелочевкой для перекуса и пара кафешек и даже ресторан – в санатории.


небо над Яблуныцей

Чуток отдохнув, и мы поддались соблазну перекуса – добыли мороженное и только после этого двинулись дальше.



Теперь небо стало высоким и пронзительно синим, а трава столь же пронзительно зеленой. Машины почти перестали встречаться, дорога была пустой. Только коровы на разгороженных склонах и у дороги провожали нас заинтересованным взглядом. Чем мы их удивляли?





В течение всего пути до Татарива людей мы почти не встречали. Тем не менее набожность местных еще больше бросалась в глаза. Не только в каждой деревне была церковь, причем чаще всего деревянная, но постоянно попадались небольшие часовенки. Зачастую всего лишь навес, в котором от непогоды прятались иконы, убранные рушниками и лампады. Они всегда стояли на частной территории, неподалеку от дома. Но всегда были развернуты в сторону дороги и открыты. Каждый путник мог остановиться и помолиться. Видимо, это действительно было актуально.





При этом, как я уже говорил, эта набожность какая-то очень простая. Не такая истовая, как у неофитов, которые говорят о вере по поводу и без повода. Здесь это очень естественно.



Велосипедист, проезжая мимо церкви, совершенно естественным жестом снимает кепку. В автобусе, едва завидев кресты, мужчины приподнимают шляпу и таким же обычным жестом держат ее на отлете, пока кресты не скроются. Удивительно, но к такой органичной набожности поневоле проникаешься почтением, которого не питаешь при встрече с верующими по моде.



За перевалом начался край горнолыжных курортов. У развилок можно было наблюдать указатели на трассы. Странно наблюдать щиты с лыжниками в разгар лета. До самого Татарива постоянно попадались мотели и гостиницы с призывной табличкой «Е вильни мисця».



Есть занятная особенность местных сел – их территории смыкаются. Можно давно уже пройти мимо последнего дома, но только через несколько километров появится указатель, возвещающий о конце населенного пункта. Причем сразу же будет стоять табличка следующего, хотя первых домов села и близко видно не будет.



Видимо, поскольку тут любят ставить дома подальше друг от друга, это позволяет решить проблему с определением того, к какому поселку относится тот или иной дом. Многие бумажные проблемы упрощаются. Впрочем, славянский характер наверняка приводит к возникновению каких-то других проблем.

[фото Наташи]

Пожалуй, только колыба может свидетельствовать о том, что на самом-то деле вы ушли уже далеко. Это тоже очень любопытное и, видимо, исключительно карпатское явление. Исторически это такое круглое в плане сооружение, где едят. Наташа предположила (скорее всего довольно удачно) что само это слово это происходит от корня «коло» - круг, круглый. Ставят их всегда в удалении от населенного пункта. На самом деле, как можно понять, колыбы являются своеобразными мужскими клубами. Где не только едят, но и курят длинные гуцульские трубки, общаются и откуда не торопятся возвращаться на полонину к «худобе». Вполне вероятно, что на самом деле ставили их на удалении от жилья для того, чтобы женам было не так-то просто добраться и покой мужей нарушить.


Кстати, украинское «и» читается как «ы», «е» как «э», а наше «е» у них пишется как «э» оборотное. То есть украинское «Синевир» правильно читать как «Сынэвыр». Однако местные звук «ы» в слове «колыба» читают как средний между «и» и «ы».


это колыба настоящая, неподдельная. Теперь стоит пустая и брошенная. Пастухи уехали на заработки, шинкарь – кормить туристов.

Теперь в селах появилась прорва кафешек, и колыбы держат и строят больше для туристов. Соответственно и располагают больше у дорог. Хотя и традиционно – подальше от крайних домов. Настоящие колыбы, которые для местных, почти исчезли, эти и строят уже необязательно круглыми. Суть-то не в этом. Говорят, неподалеку от Косива и Яворива есть одно очень неплохое местечко.



Преодолев первые 20 километров до Татарива мы обнаружили, что даже почти не устали. Да и времени еще оставалось довольно, так что еще километров восемь преодолеем и решили идти дальше, в Ворохту.
В Татариве увидели единственное предприятие, которое можно назвать промышленным – лесокомплекс. Он да окрестные лесохозяйства – основа местной экономики. Сюда добавляется туризм и, конечно, сторонние приработки.


и еще лес дает небольшой приработок – ягоды и грибы.

Мимо черники я пройти не мог. Так что, отшагав километра полтора от поворота на Ворохту, мы присели на травку недалеко от бережка Прута и перевели дух.
Зря мы это сделали. Потому что небо над нами откровенно хмурилось.


[фото Наташи]

Прямо на глазах тучи появлялись из-за Татарива, откуда-то со стороны Ярэмчи и, клубясь набивались в узкую долину Прута. Нам бы стоило обратить внимание и на саму эту речку – вода была мутная.


вот она, большая пограничная река. Мелкая и каменистая. Поди пойми, чем она станет ниже по течению.

Чуток бы пораскинуть мозгами, и стало бы ясно, что это она стала мутной, потому что выше по течению идет дождь. Но такого опыта у нас не было. Поэтому через полтора километра мы совершенно неожиданно вошли под дождь.
Наивно полагая, что тучки совсем не похожи на тучи дождя затяжного, мы не стали натягивать дождевики и пошли дальше просто под зонтиком. Сами смеялись над тем, как странно это выглядело со стороны – бешенный от дождя Прут, лесистые крутые склоны, все усиливающийся дождь и два откровенных туриста. Потому что с рюкзаками и зонтиком.
Добравшись до автобусной остановки, решили дождь переждать. Да, практически все остановки тут снабжены навесом. Очень полезная штука. Однако, дождь не утихал, а наоборот – все усиливался а мы все больше промокали. Потихоньку промокал навес, и сам воздух невероятно напитался влагой.
Выяснилось, что дождь в горах идет по совершенно другим законам, что на равнине. У нас ведь как – ветер нагонит тучу, она покапает, да и покатит дальше. Тут же не так. Ветер сбивает облака над ущельем, они все темнеют, а потом выливаются дождем. И литься могут до тех пор, пока все не выльются. Потому что уходить им некуда. «Здесь вам не равнина, здесь климат иной…» (с).
Ситуация была патовая – дождю никуда не деться из узкой долины, а на не выбраться из-под навеса. Все решила за нас подоспевшая через полчаса маршрутка. Проехать два километра – сущая ерунда.
Маршрутка обогнула гору, и через несколько минут мы уже были в центре Ворохты. Дождя здесь не было и в помине! Вообще никаких следов!



Когда из микроавтобуса начали вылезать мокрые насквозь люди, народ на остановке засмеялся и заохал одновременно. Выглядело это действительно так, словно мы там по собственному почину обливались в битком набитом автобусе.
Долго печалиться не стали. Быстро удалось выяснить, что в поселке есть две гостиницы. Причем в те же приветливые тетушки, что нам сообщили о них, предупредили: в той, что рядом с остановкой, мест скорее всего не будет – табор. Гостиница действительно находилась прямо впритык к остановке. И мест действительно не было ни одного. «Табор» - сообщила администратор, кивая на детей. Только тут до нас дошло, что это не просто шутливое слово. Вспомнилось, что это у нас, русских, в ходу иностранное слово «лагерь». А все остальные славяне, даже южные, пользуются старым «табор». Мы же сохранили это слово только для цыган и гуситских войн.


Это, кстати, последнее место, где мы видели отдельно стоящую статую Богородицы. Дальше – часовни и церкви.

Вторая гостиница располагалась прямо на берегу Прута, имела совершенно советский вид и не во всем последовательный ремонт, зато была свободна и так же недорога, как все остальное. Это было единственное в Карпатах место, где администратору понадобился паспорт.


Зато перед гостиницей обнаружилось дерево с обвязанное по языческому обычаю ленточками. Разгадку этого явления выяснить не удалось.

Жизнь начала налаживаться и остался только один вопрос, который необходимо было решить до наступления вечернего отдыха.


В Интернете писали, что из Ворохты на Говерлу могут ездить маршрутки. Матерый таксист, вальяжно важный и подавляюще уверенный, сообщил, что увы, справедливо это только для зимы и то не всякий сезон. Еще раз оценив расстояние, решили, что все-таки красоты самой высокой точки Карпат дороже. Не беда и покататься на машинке, зато наверх поднимемся. Договорились с таксистом на завтра и тогда уже отправились гулять по окрестностям.



Пока топали к ближайшей горе, подъем на которую обещал быть легким, вновь почувствовали накрапывающий дождь. На этот раз нерешительный, но зонтик мы все равно достали. Так и поднимались по склону вдоль жердей выгона – под зонтиком. Разве только поглядывая, чтобы всегда рядом была какая-нибудь громоотводная железяка выше чем кончик зонта.



Смотрелось это весьма забавно. Эдак с некоторым налетом аглицкого стиля.



Когда добрались до разрушенной постройки наверху, дождь прекратился и виды открылись – те самые, за которыми лезли.



Пришла пора для фотоохоты. Так что Наташа охотилась,


а я отдыхал,


разглядывал настенную роспись в домике на вершине:


и наблюдал, как облака проплывают над долиной чуть ли не под ногами:

[фото Наташи]

Следующим днем в восемь утра таксист уже ждал нас на месте.
Сразу за Ворохтой природа резко посуровела. А может, оно так выглядело из окна машины? На скорости не так заметны редкие дома. Все елки и склоны. Да и погода не шибко радовала – небо было затянуто облаками.
Когда свернули с трассы к Говерле стало видно, что на самой верхушке сидит облако. Вряд ли оно уйдет, сказал таксист, обычно ветер насадит его на гору и мотает вокруг. Вот вчера ясно было. Но это никогда нельзя предсказать.
На Говерлу туристов он возил регулярно. Частенько и поднимался с ними. Говорит, водил группы. Впрочем, во время подъема я встречал несколько групп, ведомых местными. Тут многие этим занимаются. Кроме того, он держал киоск у подножия Говерлы. Он-то и рассказал, что из местного бизнеса практически все что осталось – туризм да торговля лесом. Раньше, говорит, хотя бы рубили с толком. Новые посадки делали. А сейчас – валят без разбора. Прочие же советские предприятия практически ни одно не работает.
Зато зимой все оживает. Вот, даже Говерлу иногда открывают для спусков по целине. Только очень редко – заповедник.


[фото Наташи]

От поворота к повороту гора показывалась все чаще. В какой-то момент стало видно даже рыжую тропинку наискось пересекающую небольшую гору-спутник – Говерляну.
Вся тропа – километра четыре. По моим расчетам получалось – два часа на подъем, полчаса на вершине и полтора на спуск. Однако таксист спас меня от позора – поделился своим опытом раньше – на подъем обычно уходит часа три, спускаться же тяжелее – нагрузка на колени больше, потому на спуск уходит на полчаса больше. Как спуститесь к лесу, объяснял таксист про обратный путь, «зв’язка нэ буде». Звоните, мол, мне до того.
По моему расчету выходило, что нас надо забирать в час или пол-второго. По его – в половину четвертого. В такие большие цифры поверить было трудно. Договорились, что он будет к трем.
Вдоль всей дороги от трассы к подножию горы попадались строящиеся дома. По словам таксиста – богатые дачи важных людей, раз уж им было позволено строить в заповеднике. Однако ж, эти дачи ничуть не походили на те внушительные сооружения, которые мы привыкли видеть в ближнем Подмосковье.
Череда усадеб заканчивалась шлагбаумом и контрольным пунктом. Оказалось все очень серьезно – оплатили пошлину, нас зарегистрировали. Записали паспортные данные. А вот мобильный не спросили. Интересно, как поможет им мой московский адрес в поисках? Обратили внимание, что на вершину можно подняться и со стороны Рахива от поселка Говерла. Соответственно, тропы две и они еще раз объяснили, как сориентироваться в тумане, чтобы на обратном пути попасть на нужный склон. Забавно – с той стороны пошлина меньше, чем с этой.
У начала тропы попрощались с таксистом и пошли по широко натоптанной дорожке.


[фото Наташи]

Лес тут был сплошь хвойный, даже с седым мхом местами. Почвы на камнях было немного и корни стелились по поверхности. А на тропинке и вовсе все было стоптано. Света мало, очень сыро. Быстро пропали звуки, оставив только яростное журчание Прута.


Прут. Только что получившийся из слияния семи ключей

Наташе эти «елки кругом» показались весьма мрачными. Я же радовался – почти как привычная северная тайга. Только там ели выше и темнее, света еще меньше, толстый слой мха скрывает скользкие корни, а нижние ветви голые, обжитые грибком так и норовят за что-нибудь зацепиться. В общем, тут была такая очень приятная облегченная версия тайги. И никакого гнуса, никаких комаров. Одно удовольствие.



а вот так была помечена тропа:


Лес успел как раз поднадоесть, когда закончился. Дальше елки редели, мельчали, появился низкий пушистый кустарник и спелая черника, а тропа превратилась в узкую промоину. Местами, кстати до полуметра глубиной. Это и был тот самый рыжий шрам через склон Говерляны.



Зато появилось небо и панорама. Облако на горе отсюда казалось все еще высоким и не очень значительным.


[фото Наташи]

Сколько бы ни было народу внизу, тут мы были одни в этот час. Было пусто, тихо и очень красиво. Только чем выше, тем больше холодало, и тем больше тянули рюкзаки. На половине подъема на Говерляну ноша нам окончательно надоела, и мы припрятали их в густых кустах прямо на склоне в стороне от тропы. Даже сфотографировали место схрона. Идти сразу стало легче. Жизнь стала прекрасней и удивительней.


[фото Наташи]
Это вид вдоль Чорногорского хребта. Там вдали горы Пожижевска и Туркул с озером Несамовите на самой вершине.

На вершине Говерляны нам встретились первые люди, идущие вниз. Два парня, по самый нос упакованные в прорезиненные куртки. Судя по всему, это были не туристы они собирали чернику. Оценив наши легкомысленные ветровки, сердобольно сообщили, что там наверху ветер лютует, и совсем холодно.
Впрочем, нам после подъема было пока жарко.


[фото Наташи]

На вершине Говерляны мы обнаружили, что дальше никаких видов не будет – подъем на саму Говерлу теряется в облаке. Странно было – облако – это что-то такое большое и кудрявое там, высоко в синем небе. А тут – сильный ветер и облако грязным белым туманом прямо над головой. Ни потрогать облако, ни сесть на него, как в мультиках. Можно только подняться в этот туман. Даже когда летишь на самолете, облако выглядит иначе.



Тут нас постиг раскол. Наташа не видела смысла идти вверх. Ради чего? Чтобы постоять на вершине в молочной мгле? Опять-таки страшная сырость. А стоять с мокрой головой на студеном ветре – по-меньшей мере глупо. Так-то оно все было так. Но мне казалось, что вершина-то вот она. Стоило столько идти и подниматься сюда, чтобы в ста метрах развернуться и топать обратно? Надо добраться. Поглядеть.
Так мы и разделились.


[фото Наташи]

Казалось, что идти осталось всего ничего, минут десять. На самом деле оказалось, что осталось еще треть пути. Приходилось торопиться.
Здесь склоны покрывали только мелкая травка и камни. Почти как в родной мне тундре. Но ни мха-ягеля, ни карликовых березок.


[фото Наташи]

По пути встретил еще несколько групп. Обогнал серьезных ребят, как следует утепленных, в дождевиках с мощными станковыми рюкзаками. Еще бы – я-то налегке. Интересно, что здесь совершенно иначе относишься к встречным людям. Как будто они не совсем чужие. Здороваешься сам собой.
На вершину поднялся когда там никого не было. Плоская площадка, серые камни, серый туман, ветер. Стел понаставлено, крест даже стоит. Мусор. Притащить сюда бутылку колы пороху у многих хватает, а воспитания чтобы спустить обратно – мало у кого.





В хорошую погоду отсюда виден почти весь Чорногорский хребет. Голые вершины Петроса и Чорной Горы – двух других двухтысячников. Их всего три и есть в Карпатах. Под голым камнем вершин – леса и полонины. Красота! А если совсем повезет с погодой – можно даже увидеть Поп Иван – тоже здоровенную гору на границе с Румынией.
Только всего этого не было видно.



Потом поднялась та самая группа со станковыми рюкзаками. По большей части усталые как черти, и радость у них была какая-то уставшая. Но им было весело. Фотографировались, кричали что-то в туман.




Все-таки что-то в этом было. Причем, скорее всего не в самих камнях и вершине, а что-то внутри самого себя. Получается, ради этого чего-то внутри себя и лезешь вверх.


вот такой я был мокрый красавец на самой высокой точке Украины.

На обратном пути я немного сбился, вышел по тропе к смежному отрогу горы. И не мудрено – туман, а тропа – сетка промоин среди камней. Однако быстро разобрался и перебрался к Говерляне с опозданием на десять минут. Наташи не было. Успел обойти половину вершины, когда мы все-таки встретились.
Был зол и напуган. Больше думал о том, что с ней случилось, как теперь искать, что делать? Если пошла вниз – тут искать бесполезно. Если отошла куда-то в сторону, подвернула ногу и не может двинуться, пока буду спускаться и обратно подниматься, вообще все, что угодно случиться может. И ведь кричать не поможет – ветер и туман сносят звуки и почти нельзя определить, откуда слышен голос. Выяснилось, что счастье все-таки есть – Наташа нашлась неподалеку, за следующим уклоном. Решила, что успеет сходить, сделать пару кадров. Полагала, что ее будет видно. Ох и радостны я был, когда мы встретились. Злой, но радостный.
На самом деле, конечно, я был не прав. Во-первых, нужно было объяснить Наташе основные правила поведения в горах и самому бы их соблюсти. Казалось, что все так просто, что вроде и так понятно. Неа! Договариваться в таком ответственном деле всегда надо точно. А во-вторых, зря я забыл, что «путь ведущий к цели не есть извечный Путь». Собственно, ну чего такого-то в этом непременном подъеме на Говерлу? Эдак и до разочарования не далеко. Однако обошлось. Разочарование не постигло.


[фото Наташи]

На обратном пути с удовольствием пили прямо из ручьев – истоков Прута. Вода чистейшая и какая-то исключительно вкусная. Не удержался и набрал ее в бутылку. Потом еще два дня с наслаждением пил эту воду и горевал, когда она кончилась.
Спустились мы, конечно, раньше. Как раз к рассчитанному мной времени. Только с таксистом связаться не получилось – номер был не доступен.
Здесь, у начала тропы располагалась спорт-база олимпийского резерва Украины. Дежурная администратор любезно позволила позвонить результат, увы, был тот же. А вот в столовую путь был заказан – только для проживающих.



Поскольку заповедник, павильоны тут было ставить запрещено. Так что сувенирами и нехитрым перекусом торговали с колес. Разве что тент могли поставить. В чести были растворимые кипятком макароны. «Доширака», как известно, штука хорошая, там химикалии нажористее.
Поели и мы – таксистов и попуток тут было полно. Но мы уже договорились, так что ждали.
Здесь светило солнце и ветер был неагрессивен. После подъема сиделось очень даже с удовольствием. Смотрели на постоянно прибывающих туристов. Большей частью на машинах, но были и велосипедисты. Почти все – украинцы, хотя попадались и иностранцы – венгры, немцы, еще кто-то. Русская речь слышалась только с украинским говором. Вроде бы в сумме людей было не так много. Но после практического малолюдья вершины все это казалось шумной суетой и толчеей.
Много видели туристов классических – согбенных станковыми рюкзаками. Адептов костра, гитары и палатки. Интересно, что людей крепких среди них почти не было. До сих пор недоумеваю – как в таких тщедушных, в общем-то, телах хватает сил тащить на себе тяжеленный груз день за днем?
Отдыхали около часа. Причем время это прошло довольно быстро. Пожалуй, этот час был не только серединой путешествия по времени. Но и в сознании по крайней мере для меня стал поворотной точкой. Самое главное из задуманного выполнено. Никакой обязаловки как будто не осталось. Теперь просто идти дальше и глядеть по сторонам. Цели нет, остался только путь.


[фото Наташи]

Таксист прибыл на полчаса раньше оговоренного срока – в половине третьего. Нажаловался, что сын (тут же и торговавший в одной из палаток) поменял в телефоне SIM-карту. Смысла ругаться не было никакого.
Испытывая неловкость он все предлагал довести нас до самой Вэрховыны за те же деньги (мы-то договаривались чтобы он подвез только до Вэрховынского перевала), дескать все равно туда ехать. Ему никак не удавалось понять смысла топать пешком. То же ведь самое, что из окна машины. Мы тихо, но настойчиво отказывались – уже хорошо знали, что не то же самое.
Перед перевалом мы расстались. Последний раз предложив довезти до конца и услышав отказ, он уехал.



дальше:
http://obmorock.livejournal.com/15915.html

начало:
http://obmorock.livejournal.com/14927.html









Tags: Гуцульщина, Карпаты, Украина, наше ненаше, отпуск, приключения
Subscribe
promo obmorock may 17, 2004 15:04 Leave a comment
Buy for 10 tokens
промо-блок свободен
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments