Obmor Ock (obmorock) wrote,
Obmor Ock
obmorock

Categories:

Динг-Донг и остров Сейнт-Майкл (St Michael's Mount, Ding Dong mines, Men-an-Tol). Корнуолл. 01.2013

Про остров-гору Сейнт-Майкл, брата-близнеца Мон-Сен-Мишеля, оловянные копи Динг-Донг, каменные круги и другие странные камни.

Про Мон-Сен-Мишель мало кто не слышал. Но мало кто знает – на противоположной стороне Ла-Манша находится полностью аналогичный остров, который начинал как брат-близнец. Имел то же посвящение архангелу Михаилу, и был передан бенедиктинцам. Крутые повороты английской внутренней и внешней политики разорвали пуповину между этими двумя монастырями. Но и сейчас Сейнт-Майкл-Маунт выглядит похожим на тезку, по ту сторону пролива.
С округой городков Пензанс и Маразион связаны не только два из пяти самых ярких символов Корнуолла – близнец Сен-Мишеля и район добычи олова Динг-Донг (три других – ботанический проект Эдем, мыс Край земли и руины замка Тинтагиль), но и несколько самых известных сказок и легенд региона. Так что в этот раз гео-сказок будет больше, чем обычно.








Необходимые ссылки на Википедию:
Пензанс
Маразион (англ)

St Michael's Mount (англ)
Шахты Динг-Донг (англ)
дольмен Ланион (англ)
Девять дев (каменный круг Боскеднан) (англ)
Мен-Ан-Тол (англ)

Предыдущая часть цикла о Корнуолле:
Про каменные круги в туманных пустошах и танцы в спиральном лабиринте


Набродившись в тумане и наплясавшись в в спиральном лабиринте, мы отправились дальше на запад. К Краю земли и другим чудесам Корнуолла. Было бы больше времени, проехали бы не напрямую в Пензанс, а прошлись бы вдоль береговой линии. В частности – побывали на мысу Лизард (Лайзард, Lizard). Это очень изрезанное и живописное побережье. Рыбацкий и контрабандистский уголок.
Приливы в этих местах довольно сильные, что прибавляет природным красотам зрелищности.
Кроме того, именно с Лизардом связана одна из самых впечатляющих (на мой вкус) историй о русалках. Надо понимать – корнские истории про русалок совершенно не такие, как нынешний слащавый извод сказки Андерсена. Тут море и его обитатели бесстрастны и далеки от человеческой морали.


Побережье близ Пензанса

Предполагая, что всякие там истории и сказки могут быть интересны не всем, спрятал саму историю под «кат».

Соответственно, чтобы читать местную легенду, жмем сюда, она и раскроется:

[история про Люти и Русалку]

В этих краях рассказывают о старом Люти. Времена были бедные и тяжелые, потому ему приходилось одновременно и крестьянствовать и рыбачить. А порой и промышлять тем, что выбрасывает море после кораблекрушения. Деньги, как известно, не пахнут. А бренди или херес контрабандистов, которые, если повезет, тоже иногда дарит море, пахнут так, что одно удовольствие.
Вот как-то летним вечером, старина Люти со своим псом бродил по песчаной литорали, и глядел не оставил ли ему прибой чего ценного.


Литораль Маразиона. Примерно по такой же ходил и Люти.

На этот раз прибой ничего ценного ему не оставил и Люти ворча и проклиная все на свете собрался было уже идти домой и выпить. Хотя повода чтобы выпить все не подворачивалось. Тут-то он и услышал то ли женское пение, то ли крик ребенка, то ли неясный шум моря. Пошел в ту сторону и нате, пожалуйста! Обнаружил в небольшом бочажке, образовавшимся после отлива женщину. Ну такую, понимаете, как положено – роскошные волосы до пят, фигурка на соответствующий размер и прочие дела. Она-то и пела грустную песню на чистейшем корнском языке про море, корабли и горькую долю рыбаков. Надо понимать, тематику этой песни Люти разделял целиком и полностью.
Едва почувствовав его присутствие, девушка не бросилась к нему на шею (еще бы, голая-то!), но наоборот, испуганно нырнула в бочаг. Люти же, даром что старый хрен, подошел поближе и попытался ее успокоить:
- Что ты, дочка, не бойся. Ты, верно, потеряла где-то свою одежду и боишься, не можешь выбраться? Скажи, что случилось, старина Люти поможет тебе. – так он примерно говорил, подходя к бочагу. Но едва подошел, отшатнулся, - Фигасе! Хвост! Будь я проклят! Рыбий хвост!!!
Хотя барышня и нырнула по шею, в воде было отлично видно, что пониже спины вместо роскошной задницы у нее имелся роскошный хвост. Натуральный такой рыбий хвост в чешуе.
Люти оторопел, а русалка наоборот, осознав, что деваться некуда поделилась своей болью. Пока ее суровый муж уснул, она оставила своих маленьких деток и отправилась сюда, на мелководье, поискать им и мужу еды. Но увлеклась, решила по-быстрому вычесать из «своих чудесных» волос рачков и прочих морских блох. А тут, сами понимаете, как бывает с такими барышнями, которые сами от себя фигеют – присядут к зеркалу на три минутки и застынут на три часа. Так и с русалкой случилось. Волосы-то действительно великолепные. Оглянуться не успела – отлив. Тут и смекнула – добраться до воды никак не сможет, а к приливу, муж ее проснется да и пожрет всех ее милых деток. Самцы русалок по ее словам были те еще домостроевцы: нет ужина, жрут все подряд. Если бы не их свирепость, русалок в водоемах было бы видимо-невидимо. «Помоги», говорит, «Люти, а уж я тебя награжу, мало не покажется!».
Чего уж было делать старому рыбаку. Решил помочь. Поднял на руки, понес к воде. Она тем временем предлагает определиться с наградой. Три желания назвать. Люти не сплоховал: «Хочу», говорит, «иметь силу разрушать колдовство любых ведьм и колдунов, чтобы я мог излечивать любые болезни. Ну и хочу, чтобы эти свойства передались всем моим потомкам».
Русалка аж зацокала языком от удовольствия. «Вот ты», говорит, «Молодец. Без корысти и жадности выбрал. Тогда и я по-честному все выполню, без наших обыкновенных хитрости. Вот еще тебе дам мой гребень, а то тебе же не поверят, что ты меня видел. Опять же, если чего надо, проведешь гребнем трижды по волне и позови Морвену. Тут я и появлюсь». И передает ему свой чудесный гребень, перламутровый с жемчугом и всякой морской нечеловеческой придумкой.
А гребень передавая его рукой приобняла, голову на плечо положила. Тут уже Люти ее до воды, считай, донес – волны уже хвоста касались. Ну и Морвена риторику изменила.
- Ах, Люти, какой ты хороший, да славный малый, - воркует ему на ушко и по плечу, обнимая, гладит, - и сильный такой, в самом соку! Вон как меня легко несешь. Я от таких мужчин завсегда таю. А может быть поплывешь со мной?
И давай ему расписывать, как там на дне все красиво и замечательно. Да какие дворцы, да какие сады, да как он там будет сыром в масле кататься, с золоте есть, на шелках спать.
Люти, не будь дураком, задает законный вопрос:
- Это все ты, милая, конечно, красиво расписываешь. Только под водой-то я того, задохнусь…
Морвена успокаивает. В два счета, значит, ему жабры наколдует и никакого беспокойства под водой Люди испытывать не станет. И она пуще прежнего заливается, и обнимает, и чуть не в штаны ему лезет. От такого и бывалым мужикам голову ведет, а Люти совсем закружился, ум потерял. Несет ее дальше и дальше, воды уж по пояс, а он и не замечает.
Так и пропал бы, если бы не его верный пес. Тот с самого начала всей затеи не одобрял. Ворчал, сопел, по берегу бегал и в воду не пошел. А как заметил, что хозяин совсем рехнулся, залаял, заметался по кромке прибоя.
Люти пса услышал, да и оглянулся. А на берегу, над литоралью на утесе домик его. Неказистый, да родной. Из трубы дым идет, значит, верная его Анна-Бет по хозяйству хлопочет, ужин ему справляет. Тут уж Люти в себя пришел, давай от себя русалку отдирать, а та – ни в какую. Обхватила его как железным ободом, того и гляди с собой утянет.
Как Люти про железо сообразил, не понятно, но вспомнил – русалки и сиды одинаково железа не любят. Выхватил нож, приставил его к горлу Морвены и потребовал: отпусти или жизни лишу.
Та уж тогда объятья расцепила и в воду скользнула. На прощанье только пообещала:
- Теперь иди, милый. Через девять лет все равно вернешься.
Хвостом ударила по воде и исчезла.
Люти, понятно, взволновался от всего этого, вернулся на берег, а там у него была пещерка, в которой он всякое морское добро хранил. Там же и бочонок контрабандного бренди лежал. Ну он его и откупорил. Чтобы в себя прийти, значит. Понятно – увлекся.
Жена уж его ждала-ждала. Волновалась. Утром уже пес прибегает, зовет. Она и смекнула, что он наверное в своей тайной пещерке лежит. Спускается – точно. Похмелый как после недельной пьянки. Зовет его, а он все в дреме. Спрашивает сквозь сон:
- Ты ли это, милая прекрасная барышня?
Жена рассвирепела:
- Ты это чего, кобель, затеял? Что это такое с тобой случилось, ты меня уж тридцать лет не называл прекрасной барышней! А ну вставай, прохвост! Это я, твоя жена Анна-Бет!
Ну тут он и по шее огреб и позору, и скандала.
Одна радость – гребень убедил жену, что он правду говорит. Уже к вечеру она растрепала обо всем соседкам и первая хворая к Люти заявилась. Проверить, вдруг Анна-Бет не просто так разоряется. А Люти ее поглядел, помял, компрессик сделал, примочку, велел травку пить, откуда только что и взялось! Соседка прямо на глазах лучше себя почувствовала. Дальше пошло и поехало. Сплошным потоком со всего Корнуолла к Люти шли и всем он помогал. Затем и его дети подключились, им его талант сполна передался.
Спустя девять лет только, когда он уж совсем старый стал, все больше на детей перекладывал. А сам ходил к морю, бродил по берегу. Тосковал. И вот однажды не вернулся. Сосед рассказывал, что видел, как старина Люти ушел в море, прямо пешком, пока голова в волнах не скрылась.
Так оно и продолжается в роду Люти до сих пор. Все мужчины имеют врачебный талант. Но раз в девять лет море обязательно кого-нибудь из них забирает.




Остров Сейнт-Майкл находится близ Пензанса (Penzance), самого крупного города и порта западной части Корнуолла в широком заливе с длинными дугами пляжей.




Вид на Сейнт-Майкл от Пензанса:

(по клику откроется в большем размере)

Кроме обычной инфраструктуры центра округи вроде магазинчиков и важных контор, здесь порт и большая марина. Отсюда ходят прогулочные суда и на острова Силли.



«навигационный» крест с названиями пунктов округи перед автостанцией города.

По документам Пензанс известен со средневековья, но большей частью он современный, построенный в XIX-XX веках курортный город. Его взлет начался с постановки на лондонских подмостках оперы «Пираты Пензанса».







Хотя окрестности обыкновенно считаются интереснее города, миновать его тяжело. Особенно, если путешествовать на общественном транспорте. Сюда дотягивается железная дорога, тут же большой узел автобусного сообщения.
Автостанция находится прямо возле порта и марины. От нее открываются виды на залив и поднимающийся относительно недалеко Сейнт-Майкл-моунт.



Остров-гора расположен у берега другого городка Маразиона (Marazion). И этот городок до XIX века был куда значительнее Пензанса, хотя сейчас представляет из себя небольшую слободку.



Зато здесь на побережье имеются кафешки и ресторанчики. Многие с видом непосредсвенно на Сейнт-Майкл



где можно переждать прилив с корнским элем, сидром и чуть ли не самым ходовым блюдом британского фаст-фуда – фиш-эн-чипс.



Маразион выглядит слободкой и, можно сказать, и раньше ею являлся. Хотя и имел городские привилегии и был упомянут аж в «Книге судного дня» в 1088 году. Первую скрипку играл Сейнт-Майкл. Именно аббатству на острове в 1257-м году или около того было пожаловано право на проведение рынка по четвергам. Четверг по-латыни «день Юпитера», т.е. «Jovis». Бенедиктинцы, владевшие островом, говорили на латыни, так что выглядит сносной версией, что первое название слободки на берегу, возникшей при рынке было сначала Forum Jovis, которое местные переделали в Market Jew, а потом и склеили оба слова в Marketjew. Потом (в 1424-м) английский король отобрал монастырь у бенедиктинцев и передал его монастырю в Сионе (Syon, Twickenham). Из-за этого и название посада могло измениться, включить Сион вместо Джиу. Правда есть и альтернативная версия. Так по-корнски «четверговый рынок» звучит как Marghasyewe. Именно оно могло превратиться в английское Маразион. Ну и, конечно же, некоторые считают, что Джиу (Jew) и Сион (Zion) в равной степени указывают на присутствие евреев.


Дорожка от острова к городу. В прилив – полностью скрывается под водой.

Итак, главным в этих местах был остров. Больше того – этот остров указывается как одно из двух мест, где мог находиться упомянутый в античных описаниях город Иктис (Ictis у Диодора Сицилийского или Mictis Плиния Старшего). Если так, то именно здесь корнцы продавали олово, из которого плавилась бронза по всему Средиземноморью. Потому и Британские острова называли «Оловянными». В любом случае, археологические находки подтверждают, что торговое поселение в античные и даже более древние времена тут были. Традиция добычи олова уходит корнями чуть ли не во второе тысячелетие до н.э.
Из-за ценности добычи олова и особенности местных традиций шахтного дела даже беспощадные римляне не решились отстранить местных от этого промысла. В отличие от многих других земель, Думнония (королевство на территории Корнуолла) признала власть Рима, но до самого конца оставалась практически независимой и управлялась монархами местной династии.
В средние века важность добычи олова падает и край приходит в запустение. Опять же тому поспособствовали сначала англы и саксы, тщательно вырезавшие корнцев, а потом норманнские лорды, тоже продвигавшие цивилизацию среди диких кельтов.
Где-то в VIII веке на горе возникает монастырь, а король Эдуард Исповедник передает его нормандскому аббатству бенедиктинцев Сен-Мишель. Тому самому, знаменитому. Не очень понятно – имела ли гора уже в те времена название, связанное с архангелом Михаилом или получила его только после этой передачи. Опять же корнское имя горы - Karrek Loos yn Koos переводится как «Серая скала в лесу». То есть никак с Михаилом не связано. Более того, историческая легенда утверждает, что вплоть до XI века весь залив Маунтс-Бей (Mount's Bay) был сушей. Лишь катастрофическое наводнение скрыло плодородные земли Лионессе под водами моря. Это наводнение упомянуто в Англо-Саксонской хронике под ноябрем 1099 года.



Вслед за Мон-Сен-Мишелем или до этого, но гора обзаводится посвящением архангелу Михаилу. Места поклонения ему по традиции, берущей корни в итальяском Гаргано, связываются с вершиной горы. Так Сен-Мишель начинался из скита на вершине горы в приливной зоне. То же самое и здесь. Названия являются точной копией друг друга, с поправкой на язык.
По южную сторону Ла-Манша Mont Saint-Michel (гора святого Михаила) – у северного берега St Michael's Mount.
У французов есть легенда о битве Михаила с драконом над Мон-Сен-Мишелем. Аналогичная легенда есть и у корнцев. Хотя и с важными для Корнуолла дополнениями. Тем более важными, что Михаил считается одним из покровителей всего Корнуолла.

Опять же, можно легенду пропустить, а можно прочитать.

[жмем, чтобы читать про Михаила на горе Михаила]

Когда-то давно, когда Сатана явился в наш мир, он положил глаз на Корнуолл. Захотел не делить его, а целиком заполучить себе. Нужно бы эту мысль держать в секрете, но он не сдюжил. Поделился с импом, мелким бесом. Тот проболтался приятелю-гоблину. А гоблины вообще не славятся способностью к сохранению секретов. Так оно и пошло-поехало по всему миру и докатилось до архангела Михаила. Тот тут же собрался и прибыл в Корнуолл, чтобы не дать Дьяволу выполнить задуманное. Архангел выбрал вот эту самую гору, которую потом назовут Сейнт-Майкл Маунт, чтобы оттуда наблюдать и защищать.
Там, на вершине, долгое время даже было особенное «кресло св. Михаила». Ну оно, понятно, не сохранилось – сначала монастырь построили, потом замок. Но где-то под фундаментом всего этого оно все еще есть. Будьте уверены.
Вот Михаил дежурит, бдит, чтобы Сатана не прошмыгнул нигде. Видит – летит огромный огнедышащий дракон. В когтях тянет здоровенный раскаленный камень, из самого пекла. Настолько большой, чтобы можно было сбросить его на лучший город Корнуолла и сжечь его дотла. Михаил тут же поднимается в небо и давай сражаться с драконом. У архангела огненный меч, у дракона его дыхание. Бой был что надо. Разве что дракон не мог пользоваться своими когтями, ведь в них был камень. А архангел понимает – если что дракон лапы разожмет и камень упадет вниз, на людей. Потому оттягивает дракона в сторону. Тут уж и дракон смекнул, что с пути его все одно сбили, выпустил камень и стал сражаться в полную силу.
Этот камень из пекла (hell stone) упал на землю все-таки и лежит до наших дней. Даже поселок возле него так и называется, в честь камня – Хелстон (Helston).
Однако и с когтями дракон не справился. Архангел изловчился и нахлобучил тому по загривку, а потом вверг обратно в преисподнюю. Или в пучину моря.


Камень близ набережной Маразиона. Тоже может быть осколок того валуна, что тащил дракон.


Сам же Михаил так и остался караулить на горе Сейнт-Майкл. В Бодмине у них есть собственный святой Петрок, рудокопам покровительствует св. Пиран. Это именно св. Пирана белый крест на черном фоне – флаг Корнуолла. Ну а Михаил благоволит всему Корнуоллу целиком.



С этой же горой связано еще несколько легенд. На этот раз о другой важной составляющей местного фольклора – великанах.
Рассказывают, что то ли после Михаила, то ли, скорее всего до, на горе жила семейная пара великанов. Корморан и его жена Кормелиан. Отличались они жестокостью и тупостью.


[читать про тупость великанов и хитрость Джека, убийцы великана ]

Жил когда-то очень давно на горе, которая сейчас Сейнт-Майкл Маунт великан Корморан. Был он жадный, вредный и очень злой. Запросто мог прийти к какому-нибудь честному фермеру, что жил возле горы, да и забрать у него весь скот. И ведь не всегда все сожрет. Порой только понадкусывает. При этом был здоровый невероятно – только в толщину как десяток взрослых мужчин. Естественно, никто ему перечить не смел. Окрестные фермеры тихо страдали и печалились. Работали лишь на то, чтобы великану было что пожрать.
Однако нашелся смельчак, который решил – если никто не осмеливается одолеть великана, придется ему это сделать. Звали его Джек.
Он учитывал, что великан был не только здоровый, наглый и жадный. Кроме того, он был на редкость тупой.
Вот опять же была история. По соседству жил другой великан, Трекроббен. Так вот у них с Кормораном был один сапожный молоток на двоих. Они его и перекидывали друг другу как топор в анекдоте. Где два мужика по разные стороны ручья орут: «Миха! Кинь топор!/Да на! Эй! Чего молчишь, поймал или нет?». Так и тут Корморан голосит Трекроббену: кидай молоток! А тут жена Корморана, догада, услышала мужа и думает: «Сейчас молоток кидать будут, пойду, погляжу» и выходит из пещеры. Молоток, понятно, попадает ей в лоб и убивает наповал.
Памятуя такое дело, Джек запросил с соседей только лопату и рог. Такой скрученный кольцом рожок почтальона, тот самый, что на логотипе почты порой рисуют.
Выкопал он, значит, неподалеку от горы яму. Копал всю ночь, поскольку великан туда целиком помещался. Не каждый за ночь и справится с такой-то работой. Но Джек сдюжил. Работы он не чурался и был парнем умелым и бойким. Выкопал он яму и прикрыл ветками, земли набросал.
К этому времени уже утро подошло, и он давай в рог трубить. Великан тогда еще спал и потому ему этот шум не шибко понравился. Вылез он из пещеры и кинулся разоряться, кто, дескать, такой-сякой мне спать мешает.
Джек ему от подножья горы: «Я, Джек».
Великан: «Ах ты мелкая креветка! Вот я тебя сейчас!». И задумался, чем бы таким пригрозить. А Джек ему в ответ сам кричит:
- Так скорее спустись вниз и свари меня! – дразнится так, значит.
Великан, дуб дубом. Кинулся вниз, к Джеку и в двух шагах от парня провалился в яму. Одна голова снаружи осталась. Ту-то голову Джек ему и отсоединил.
Череп великана еще долго показывали в тех местах. А потом он затерялся куда-то.
А Джеку соседи в благодарность сделали красивый пояс, на котором золотыми буквами было выложено «Этот пояс подарен храброму корнцу, который обвел вокруг пальца великана Корморана».
В этом поясе Джек и отправился странствовать. И еще много всякого рассказывают о подвигах Джека Убийцы Великана.


Маразион не просто так в античные времена, а то и до того был центром торговли оловом. В пустошах, примыкающих к заливу, находятся оловянные шахты Динг-Донг, предположительно самые старые. Разрабатывавшиеся еще с римских времен.

Вот тут:


В этих пустошах, протянувшихся от Маразиона и Пензанса до Края земли чуть ли не максимальная плотность всяких разных мегалитов. Причем не только каменных кругов, но и отдельных камней и совсем странных сооружений вроде Мен-ан-Тола.

Вот, например, дольмен Ланион (Lanyon Quoit).



Стоит прямо у дороги от Пензанса (Penzance) на Морву (Morvah).
Правда, его в 1815-м свалило штормом. Так что нынешняя версия – результат реконструкции 1824 года. Оригинал выглядел малость по-другому.


Фото с Настей, участницей концессии. Для масштаба.

Пустоши, кстати, сказать, кругом по-своему замечательные. Такая выглаженная ветром тундра на краю мира.


Справа виден домик с трубой – это одна из шахт рудного района Динг-Донг.

Пустошь кажется гладенькой, поросшей такой милой травкой. Поначалу оно и правда все мило. Сначала дорога. Традиционная британская дорога без обочин.



Потом сворачиваешь в пустошь:


Тут вот первый сюрприз. В России привыкаешь, что если дорогу развезло, можно обойти ее лугом посуху. Тут наоборот. Пустоши как торфяные болота – губка, впитавшая воды на столетия.
Опять же, в основном рыжие заросли это дрок. Колючая и крайне неприятная штука. Потому хотя и кажется, что можно идти, куда угодно, на самом деле проход возможен строго по тропинкам.


Участники концессии. Дождя нет, хорошо.

Вся пустошь – пять километров из конца в конец. За день можно обойти. Что многие местные и делают.


Традиционный британский моцион.

В середке пустоши – руины шахт. Очень характерные домики с трубой.



Это одна из самых цитируемых шахт Динг-Донга – Greenburrow.



В таком домике обычно располагался паровой насос, для откачки воды из шахты. Паровой двигатель мог тянуть и подъемник для породы и крутить молот-дробилку.


Спуск в шахту?


В самом помещении паровой машины места не густо.

Присмотришься и увидишь такие домики с трубой повсюду.


Вот от стены одной шахты видна на горизонте другая.

Страшно подумать: с античных времен, едва не три тысячелетия люди копали под этой пустошью олово. Вон и Сейнт-Майкл, возможный порт, отсюда виден:





До самого XIX века так продолжалось. Все изменилось лишь в конце XIX – начале XX веков. Тогда открылось дешевое олово в колониях. Боливии и еще где-то. А тут, на старых Оловянных островах все захирело.
Косвенным признаком добычи олова еще до античных времен иные исследователи считают обилие мегалитов в округе. От шахт на север в обход холма сразу тройка каменных кругов, нанизана на одну тропу.

Вот такой безымянный, например, едва различимый среди дрока:



Или вот Девять дев:


Он же – Каменный круг Боскеднан (Boskednan stone circle).
Сейчас это частично восстановленный кромлех. Считается, что изначально он включал 22 камня расположенных по окружности длиной 69 метров. Предположительно датированы 2000-1000 годами до н.э.

Тропа, раскисшая, болотистая…


…приведет к еще одному кругу. Тихому, маленькому и уютному.



Тут же, неподалеку – камень Мен-Скирфа (Mên Scryfa). Это камень с надписью послеримского времени. Возможно, что этот камень отмечает место захоронения вождя романизированных кельтов.



Написано на нем «Rialobran Cunovali Fili» - «Риалобран, сын Куновала». «Риалобран» выводят от «Король воронов».

Совсем рядом с Мен-Скирфа находится самый загадочный комплекс – Мен-ан-Тол.



Это сооружение относится тоже к бронзовому веку, как и окрестные. Только на этот раз оно не имеет аналогов и исследователи соревнуются в выдвижении оригинальных версий. Исследователи считают, что монумент был частью большого круга камней и что изначальный его облик сильно отличался от современного.
А местные используют сооружение, чтобы вылечить детей от рахита. Верят, что больной ребенок выздоровеет, если трижды пролезет через дырку.



И это только самые крупные камни пустоши. Есть ведь и поменьше. Совсем домашние:



Местные даже рассказывают, что и каменные изгороди сложены не людьми, а остались от великанов. Те были нелюдимы и неуживчивы. Все стремились огородиться от всего мира.



Про одного такого очень характерного великана и продолжение его дела рассказывает сказка о Томе, его жене и Джеке-Лудильщике.

[жмем, чтобы читать про великана, Тома и Джека-Лудильщике]

Вот в этих самых пустошах, между Пензансом, Сейнт-Джастом и Сейнт-Айвсом жил когда-то давно великан Блонденбоссом. Отличался он, как и положено великанам, нравом неприятным и мерзким. Не поленился, воздвиг каменную изгородь и отгородил себе огромный кусок пустошей. Причем не где-нибудь, а прямо посреди дороги из Маркет-Джиу (то есть тогдашнего Маразиона) в Сейнт-Айвс (St. Ives). Построил замок и жил там спокойно и бестрепетно. А все проезжающие вынуждены были объезжать его угодья кругом.


Вот по такой примерно дороге

Так оно и продолжалось, пока на берегу, в округе Пензанса не подрос молодой Том. Был он силой наделен за троих. Был высок и крепок ровно дуб. Работы не чурался, но больше любил такую, чтобы силу проявить. Но усердие и ловкость ему были не по нутру. Так он и скитался с работы на работу, пока не скатился до возничего. Подрядился возить пиво от пивара в Маркет-Джиу в Сейнт-Айвс. А ехать надо было в объезд владений великана Блондербоссома.
Вот Том однажды и решил – а чего это вокруг-то ездить? Лениво же такого кругаля давать! Подъехал к воротам, сначала постучал, а потом и вовсе вынес вон ворота. Великан нехотя проснулся, прибыл гостя проучить. Да не на того напал. Том был таким здоровым, что едва уступал великану в росте и силе. Насадил тележное колесо на оглоблю и уделал великана как бог черепаху.
Наследников у великана не было и получилось, что Тому сами собой упали прежние владения Блондербоссома. Да еще и в услужении у него находилась миловидная девушка. Она полюбилась Тому, он взял ее в жены. Потом Том освоился в землях великана, стал считать их своими и постепенно как-то понял, что ему не нравится, что через его земли напрямик будет кто-то ездить. Починил ворота и поправил ограду вокруг территорий.


Еще бы не беречь территорию – красиво же!

Так он и жил до тех пор, пока неизвестно откуда не прибыл в Корнуолл Джек-Лудильщик. Тот объехал всю округу и, наконец, столкнулся с тем, что прямая дорога из Маркет-Джиу в Сейнт-Айвс перегорожена воротами. Джек возмутился. Как так, почто честным людям такая мука? И давай молотить в ворота. Вышел Том и они, конечно, подрались. Том-то, бычья сила, бился засовом от великанских ворот, а Джек терновым шестом. И никто не смог взять верх. Подрались, поужинали, еще подрались, да и подружились.
Джек показал Тому и его жене многие штуки, где требовались больше умение и сноровка, а не грубая сила. А потом возьми, да и разгляди, что в ограду-то среди камней были положены куски оловянной руды.
Джек, значит, и научил Тома добывать олово, выплавлять его, да и продавать. Как раз здесь же дело было – на жилах старого Динг-Донга. Тогда уж вся троица зажила на широкую ногу. Надо ли сомневаться, что тогда уж сам Джек-Лудильщик помог Тому возвести еще более высокую ограду, чем прежде?



Так вот и сложилось, что и до сих пор между Маразионом и Сейнт-Айвсом нет прямой дороги. Все в объезд проложено.

В пустоши близ копей Динг-Донг из Пензанса мы прибыли таксистом, пошатались там пешком и пешком же выбирались наружу.



Места тут тихие, малолюдные.
Местные даже приработок доверяют соседям.



Это вот продажа дров для камина. Берешь пакетик, а денежку кладешь в пластиковую баночку тут же. Все на доверии.

Так мы добрались до ближайшего паба, откуда бармен вызвал машину до Сеннен-Коув, где был предусмотрен ночлег и где мы получили один из самых вкусных ужинов за всю поездку под плеск волн.

Вот так смотришь на фото того дня, думаешь, вроде бы уже примелькался к стоячим камням, к кругам. Не заметишь, что на самом деле экзотика этого необычного края просто втекла к тебе внутрь с влагой в промокших ногах, влетела со сквозняком постоянного ветра и устроилась внтури, притерлась. Захватила тебя самого и уже сама душа звучит в унисок со старым ветром, дующим в камнях старых кромлехов. Отзывается старыми сказками Корнуолла, земли на краю света.


Необходимое примечание:
Местные легенды и истории приведены в авторском пересказе историй из следующих источников:
Майк О`Коннор «Корнские народные истории» (Mike O`Connor «Cornish folk tales»), The History Press, 2011.
«Сказания красного дракона», под ред. А.Платова, Москва: Менеджер, 1996.




(по клику откроется в большем размере)

Читать дальше:
Край земли (Land's End)


1. Про каменные круги в туманных пустошах и танцы в спиральном лабиринте
2. Про остров-гору Сейнт-Майкл, брата-близнеца Мон-Сен-Мишеля, оловянные копи Динг-Донг, каменные круги и другие странные камни
3. Про Край земли, местечко Сеннен-Коув (Sennen Cove), ветер и бесстрастное море Корнуолла.
Геосказки: Том-молодец из Мышиной норы, Ирландская леди, Сенненский Хупер, Влюбленные Портгварры.

4. Берег рудокопов – Сейнт-Джаст (St. Just). Про олово, шахты на берегу и нокеров-щелкунов.
Геосказки: Рудокопские байки – нокеры, баркерово колено и Том Треворроу. Борцы Карн-Кениджека.

5. Труро (Truro). Обзор истории Корнуолла.
Геосказки: Тристан и Изольда.

6. Сидр и эль Корнуолла – сидродельня Healey`s. Как устроен сидр и как его делают
7. Курорты Корнуолла – Ньюки (Newquay), Падстоу (Padstow). Геосказки: смерть великана Больстера, русалка Зеннора и проклятие русалки Падстоу
8. Песни и танцы Корнуолла


Что еще можно почитать про Великобританию

Что еще можно почитать обо всем остальном










Tags: Великобритания, Корнуолл, геосказки, забугорье, ненаше, отпуск
Subscribe
promo obmorock may 17, 2004 15:04 Leave a comment
Buy for 10 tokens
промо-блок свободен
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments